Книга Безумная Ведьма, страница 226 – Элизабет Кэйтр

— Он не собирался убивать меня.

— Он выпустил стрелу.

— По моей просьбе.

Видар удивлённо вздёргивает брови, а затем резко дёргает головой, словно отмахиваясь от надоедливых мыслей.

— Выходит, ты подёргала за ниточки? — Эсфирь кажется, что в ледяном тоне прозвучали нотки гордости.

— Не одному тебе манипулировать нежитью.

— Удивлён. И, кстати, тебе хорошо с таким цветом. Но, кажется, что ты копируешь меня. Совсем немного.

Эсфирь делает небольшой шаг к нему, чтобы сократить расстояние, но Видар отшатывается назад, словно ведьма способна заразить его смертельной болезнью.

— Видар, пожалуйста, не беги от меня. Вместе мы решим всё, что навалилось, мы придумаем выход. Тебе нужно только вспомнить…

— С чего ты взяла, что я хочу искать выход?

— Хотя бы с того, что тебе не плевать на мою смерть!

С губ Видара срывается смех. Прямо как в тот день, когда он просто исчез посреди поля боя.

— Ты не права. Дело в том, что мне пока чтовыгодна твоя жизнь. Хотя и на неё уже есть заказ. По правде, я искренне желаю увидеть всех, кто тебя предаст в ближайшее время и переметнётся ко мне. На сторону Истинного Короля. Когда последняя крыса приползёт ко мне, виляя хвостом – тогда моя внушительная армия, и поверь – она будет таковой, ударит по Первой Тэрре. Думаешь, хоть кто-то останется в живых? Лично я – сомневаюсь.

Эсфирь натягивается, словно перетянутая струна на скрипке. Неаккуратно тронь, и та лопнет. В разноцветных глазах вспыхивает ненависть, да таким поглощающим огнём, что языки пламени облизывают каждое из былых тёплых воспоминаний, связанных с Видаром.

— Хорошо, — она щёлкает пальцами, на её ладошке появляется пачка вишнёвых сигарет. — Когда ты наиграешься и войдёшь в мою Столицу, тогда я сделаю с тобой это, — девушка сминает коробок в руках, а затем разжимает ладонь, отпуская пачку в увлекательный полёт до пепла. — Этот день станет для тебя последним.

Ведьма снова щёлкает пальцами, оставляя Видара одного захлёбываться собственным холодом.

Он делает несколько шагов, приседает на корточки и поднимает смятую пачку. Пальцы быстро расправляются с бумажнойкрышкой, а васильковый глаз цепко сканирует есть ли уцелевшие сигареты. Ухмыляется, когда понимает, что одну всё-таки можно спасти. Видар вставляет сигарету за остроконечное ухо, а затем поднимается. Холодная усмешка поселяется на губах.

— И снова ты права, демонова инсанис, день действительно станет последним.

«Я ненавижу тебя!»

Она ненавидит его. Как же она ненавидит его! Самой сжирающей ненавистью. Демон, да пусть её лишат всей магии, снова вышвырнут в людской мир, пусть она снова пройдёт все ужасы боли и пыток, она никогда не сможет… не сможет чего? Простить?

Эсфирь упрямо качает головой, безрадостно усмехаясь. Она ужепростила. Признаться, всегда прощала. Сквозь время, миллиарды попыток ненависти, крошащиеся рёбра. И сейчас простила. Долбанная святая, мать Тереза.

Ведьма резко взмахивает руками – несколько колонн в тронном зале взрываются, разлетаются огромными кусками, падают на мраморный пол, оставляя уродливые сколы прямо как те, что он оставил в её душе.

Хаос, что с ней стало? Крушит собственный тронный зал, пугает внешним видом подданных и пытается, честно из последних сил пытается, всё вернуть. Вернуть его.