Книга Безумная Ведьма, страница 225 – Элизабет Кэйтр

Умирать неприятно, но не страшно. Эсфирь проходила это. Больнее осознавать, что больше никогда не увидишь тех, кого любишь. В объятиях пустоты холодно. Там вечная мерзлота, которая постоянно причиняет боль, которая не считается с тобой. Для пустоты ты – ничто. Такая же пустота, с которой и обращаться нужно подобающе.

Эффи закрывает глаза, не предпринимая ни единой попытки спасти себя. Счёт идёт на секунды. Чувство страха заставляет пальцы сжаться в кулаки, чтобы ненароком не перенести себя в безопасное место. Дыхание замедляется. Что если Себастьян прав? Что если она и вправду утратила былую реакцию и не сможет поймать стрелу? Как минимум, для этого нужно открыть глаза, но Эффи только сильнее жмурится. В ушах поднимается звон. Всё нутро уговаривает, нет, вопит, что не хочет смерти, не хочет возвращаться в пустоту. Она, демон всё раздери, искренне хочет жить!

По щеке скатывается одинокая слеза. Эсфирь плотно сжимает губы. Вот и всё. Он не придёт. Не придёт. Нет. Его больше нет. Эта мысль добивает.Он не придёт за ней. Пальцы правой руки сами по себе тянутся к левой мочке, беспомощно сжимая её. Физические чувства притупились на фоне накатившего приступа-агонии. Она не будет ловить стрелу. И к демону этот мир!

— Кто выпустил стрелу? — тихий, пропитанный первородным гневом голос, разрывает барабанные перепонки.

Наконечник стрелы едва успевает коснуться солнечного сплетения. Хруст древка заполняет пространство. Эсфирь медленно открывает глаза, встречаясь с васильковой радужкой и глазом, затянутым слепой пеленой.

— Ты пришёл, — неосознанно срывается с губ ведьмы.

Она смотрит на него, как на кровавую луну посреди белого дня.

— Ты позвала, — ядовитая усмешка касается губ, когда лицевой мускул сокращается от судороги.

Он делает шаг назад, отбрасывая стрелу в сторону. Из-за чёрных одежд он практически сливался с окружающей средой, и только белые волосы ослепительно сверкали на фоне красного неба.

— Кто стрелок? — от его голоса мурашки бегут по коже.

Эсфирь знает: он сдерживает крик. Без труда распознаёт это по стиснутой челюсти. Видар практически сразу убирает руки в карманы брюк, отчего камзол собирается небрежными складками. Ей хочется кинуться с объятиями, запустить пальцы в волосы, зацеловать заострённую линию скул, провести пальчиком по тёмной брови, но она стоит, как вкопанная, не в силах справиться с захлестнувшей её болью.

«Что б ты подавился теми чувствами, которые испытываю я!» — Эсфирь не контролирует мысль, сорвавшуюся в полёт.

— Ты.

Видар медленно, словно проглатывая боль, моргает.

— Я спрашиваю в последний раз, ктов тебя стрелял?

— Иначе что?

— Иначе тебе не понравится то, что я сделаю.

Эсфирь растягивает губы в зловещей ухмылке. Он не сможет причинить ей физическую боль, не сможет убить. Он всё ещё её Видар, который поклялся защищать. Даже сущность Тьмы, что наверняка сейчас блуждает по его рассудку, не властна над ситуацией в данный момент.

— Ты не посмеешь прочитать мою душу. Я почувствую твои когти.

В ответ Видар склоняет голову к правому плечу, чуть щуря глаза.

— Мне нравится твоя уверенность, — усмехается он. — Значит, Себастьян – тот, на кого я открою охоту?

— Как ты…

— Как я что? — он улыбается, облизывая губы. — Коснулся твоей души так беспрепятственно? Видишь ли, как я ужеговорил когда-то давно, твоя душонка очень податливая, а я – с недавних пор – слишком преуспел в магии душ. В конце концов, я не собирался причинять тебе боль. Но только тебе.