Книга Безумная Ведьма, страница 140 – Элизабет Кэйтр

— Надеюсь, после Ритуала, её возможности значительно расширятся, — Всадник посылает ей кривоватую улыбку. — Никто не знает, чем обернётся наша прогулка, а потому, не обессудьте.

Всадник щёлкает пальцами, взамен торжественных одежд приходит традиционная лёгкая альвийская броня тёмно-изумрудного цвета. И пока Эсфирь заворожённо рассматривает герб на пуговицах – лилию, окутанную терновыми шипами, Война укладывает ладони на их плечи. Лёгкий хлопок и ледяные ветра Малвармы сменяются невесомой дрожью земли и ночным весенним воздухом Халльфэйра.

Эсфирь замирает, точно зная, что Видар сейчас не смеет оторвать от неё взгляда. Эмоции вихрем проносятся по всему телу, концентрируясь в солнечном сплетении. Вот оно – то чувство, которое ей так отчаянно хотелось заполучить – чувство возвращения домой. Сердце замирает, а она не осмеливается сделать лишнего вдоха, стоя так, будто её зачаровали. Перед взором раскинулись величественные плакучие ивы, в ветвях которых путались разноцветные фонарики. Помост около Каньона, на котором они стояли – наполовину устлан изумрудной травой, а дальше – вода – безграничная, насыщенно синяя, в цвет глаз Видара, когда тот не прятался за блёклыми пыльными васильками. На водной глади отражался блик полной луны. И Эсфирь готова была поклясться, Каньон терпеть не мог Луну, но… он любилеё, бережно удерживал отражение, заботливо обволакивал водой, зная, истинные причины ненависти: он никогда не сможет коснуться луны так же нежно, как она касается его своим светом.

Земля под стопами вибрирует, и ни что на всём белом свете не может быть таким приятным и таким родным. Эсфирь протягивает руку к стволу плакучей ивы, касаясь шероховатостей ладонью. Кажется, едва ощутимые электрические разряды отдают от дерева.

Природа искрилась жизнью, а вместе с ней оживала и ведьма. Она больше не была грязью в сравнении с ней, она была её частью – неотъемлемой и блестящей.

Оглушающее карканье чёрных воронов раздаётся над головой, хлопки крыльев становятся отчётливее. Эффи поднимает голову, замечая, как из кромешной темноты стремительно приближается стая птиц. Как только их лапы касаются земли, они превращаются в двенадцать статных дымных воинов, преклоняющих колено. Тринадцатый остаётся в теле огромного ворона,что сначала склоняет голову перед ведьмой, а затем перед королём.

Со стороны, где ветви застилают собой пространство, слышится шевеление. Эсфирь резко оборачивается, но замечает не угрозу, как того ожидала, а старого альва в бело-салатовых одеждах, ткани которой ловят блики луны. Он в раболепском благоговении склоняет колено, по примеру птиц-воинов и низко опускает голову. Эсфирь удаётся открыть очередной шкафчик памяти – перед ней стоял Один из Пяти Посланников Храма Хаоса. И стоит задуматься, сколько их вообще осталось и… не единственный ли он теперь?

— Что ты чувствуешь, Эсфирь? — совсем рядом раздаётся голос Всадника.

Она улавливает рваный выдох Видара. Эсфирь смотрит за спину Посланника, теряя последний воздух из лёгких. Там, вдалеке, возвышался огромный замок, величественные шпили которого, казалось, могли с лёгкостью проткнуть звёздное небо. В окнах замка свет практически не горел, отчего он выглядел как заброшенное логово, пугающее своей мощью и тварями, затаившимися в темноте. Изо всех сил хочется вернуть в окна свет, тепло и… любовь, которой раньше он, несомненно, был наполнен. Солнечное сплетение разрывает на части. Она сделает всё, чтобы вернуть их… дом.