Книга Безумная Ведьма, страница 138 – Элизабет Кэйтр

До этого момента ни Видар, ни Эсфирь не обронили ни слова. Он молча помог ей застегнуть платье, надел свой камзол и для пущей теплоты окутал ведьму объятиями. До Замка Льда оба сохраняли учтивую молчаливую атмосферу. Каждый думал о своём. Каждый знал, что произошедшее навсегда изменило их отношения. Если для Эсфирь это был существенный сдвиг, то для Видара – провал. Он боялся даже посмотреть на неё. Боялся увидеть в её разноцветных глазах жалость. Может быть, даже желал замёрзнуть насмерть, пока они шли к замку.

— А что между нами было? — Видар нахально ухмыляется, вешая камзол на спинку стула.

Минутные стрелки настенных часов стремятся к полуночи. С минуты на минуту должен явиться Всадник Войны, чтобы провести их к Альвийскому каньону. В родной дом.

Эсфирь одаривает его возмущённым взглядом, а затем её вниманием овладевает огромная люстра, что так удачно висит прямиком над головой Видара. Эсфирь даже благодарит Паскаля за такую планировку кабинета, где стол находился ближе к панорамному окну, а камин у противоположной стены – получалось, что люстра выгодно висела прямо посередине.

Братец же вряд ли отругает её за очередную выходку? В конце концов, он и сам, наверняка, втайне мечтал прибить Кровавого Короля.

— Куда ты смот…, — Видару не суждено договорить.

Огромная ледяная люстра срывается с потолка, избрав цель. Видар успевает лишь закрыть голову руками и разломать с помощью душ места креплений люстры, чтобы ему не проломило голову. Безумный грохот затопляет кабинет. Осколки разлетаются по белоснежному ковру и тёмному паркету. На звук сбегаются вооружённые солдаты.

Видар медленно опускает руки, осознавая, что только чудо и невыразимая любовь предков Бэримортов к огромным и вычурным вещам спасла ему жизнь. Он смотрит на края люстры, что высотой достигали колен, затем на кожаные туфли, испещрённые осколками, а только потом поднимает разъярённый взгляд на довольную жену.

— Я же сказала, что я очень сильнообижусь, — самодовольная улыбка растекается по лицу ведьмы.

Ощущение, будто бы она, наконец, совершила самуюпотаённую мечту – с наслаждение окатывает солнечное сплетение.

— Беги, — единственное слово, что говорит Видар.

— Ты это несерьёзно. Несерьёзно же?

— Быстрее.

Интонация, что мурашками вползла под кожу – заставила Эсфирь сначала усмехнуться, а потом подхватить подол платья и сорваться с места, расталкивая замершую от шока стражу.

Видар тут же срывается за ней, не давая ни малейшего шанса на победу в битве. Он не знает, что именно сделает с ней, когда догонит. Хотя, к чему эта ложь? Конечно, знает. Он знает, в какой форме будет принимать извинения: сначала – перед всей знатью, вполне себе обычные, словесные, а затем – личные – за закрытыми дверьми его покоев, да такие, от которых ей станет дурно.

Сейчас его волнует только собственная злость, а потому буквально ошалевшая знать глупо смотрит на странную гонку двух высокопоставленных особ в коридоре.

На поднявшийся шум, из тронного зала выходят Паскаль, Равелия и Файялл. Они замирают «по стеночке», когда мимо них проносятся два урагана. Эсфирь весело хохочет, пытаясь унести ноги как можно быстрее, и будь на ней не бальное платье – её попытка наверняка бы увенчалась успехом. Следом гнался разозлённый король, в его белых волосах, как подтаявшие снежинки, блестели осколки, они же осыпались с широких плеч и летели на голубоватые ковры коридоров замка.