Книга Безумная Ведьма, страница 122 – Элизабет Кэйтр

Паскаль не знает, почему вываливает всё это на Видара. На секунду кажется, что ближе Кровавого Короля ему не сыскать никого в Пятитэррье и за пределами только по одной причине – они одинаково захлёбываются в боли. Он, демон раздери этот разговор, не один.

— Нет никого, кто достоин короны больше тебя. Это я, как Истинно-Облажавшийся-Король заявляю, — Видар отходит к книжному шкафу, подпирая его плечом. — Нет примеров правления, Кас. Есть более облажавшиеся или менее облажавшиеся. Был бы пример, то нам, наверное, было бы слишком легко. Во многих отношениях. Всё еще не будешь? — он достаёт сигарету из-за уха.

Кас отрицательно кивает головой, наблюдая, как Видар перехватывает сигарету губами, а затем, достав из кармана зажигалку, поджигает.

— Единственное, что захватил из людского мира, не смотри на меня так, —хмыкает Видар, затягиваясь.

От Каса не укрывается судорога в правой руке короля Первой Тэрры.

— Болит?

— Я не чувствую, — вишнёвый дым заполняет покои.

— Врёшь.

Паскаль упорно вглядывается в черты лица Кровавого Короля. Ни единой эмоции, даже намёка нет, лишь светло-васильковый взгляд, напоминающий о толстой корке льда замёрзшего озера.

— Во мне так много боли, что именно этуя не чувствую. Такой ответ тебя устроит, Ваше Величество?

Видар сильно затягивается, желая разорвать вишней лёгкие.

— Изи рассказала мне о причине цвета твоих глаз. Мне жаль. Искренне жаль, хотя я и недолюбливаю тебя, но… я считаю, что всё это несправедливо.

— Трепло, а не шпионка, — фыркает Видар, провоцируя смешок Каса.

— Она хорошая. Хотя, в нашу первую встречу, на Посвящении Эффи, она угрожала мне!

Тишина, резко окутавшая мысли Видара, развеивается в тон вишневому сигаретному дыму.

— Поэтому она – моя Поверенная, — самодовольство проникает в тон короля.

Паскаль запускает руку в карман, но не спешит достать содержимое. Он откладывал этот разговор до тех пор, пока к Эсфирь не вернётся память. Но… он не имел права держать эти вещи у себя,тем более сегодня.

— Ты сказал ей?

В ответ Видар докуривает сигарету, а затем выбрасывает окурок в пепельницу, что стоит на рабочем столе.

— Видар…

— Нет.

— Послушай, ты не можешь скрывать это от неё. Это…

— Я сказал: «нет»!

— И что ты скажешь ей, когда каждый будет поздравлять её сегодня? Видар, это не просто хренова дата. Ваша годовщина! Пятьдесят лет! Это огромное событие для её ведьм, для всех уцелевших.

— Кас, родной, ты глухой?

От досады Паскаль скрипит зубами, а Видар непринуждённо разворачивается, опираясь на массивный шкаф спиной.

Что было праздновать? Они и парой-то в привычном понимании никогда не были, а теперь, возможно, и не будут. Они не знают, как жить без войны. Союз, обречённый на провал – вот они кто. Видар, как мог, хранил и лелеял в своей памяти те спокойные моменты, которые им удавалось урвать, но их можно было пересчитать по пальцам одной руки. То, что должно было стать началом ихлинии судьбы – превратилось в сущее пекло Ада.

— И что ты будешь делать? Следить за каждым, с кем она общается и контролировать его душу, чтобы он не сболтнул лишнего? — Паскаль сводит брови к переносице, когда видит самодовольство на лице Видара. — Да ты издеваешься!

— С особой виртуозностью. Только никто, слышишь меня, никтоне заикнётся о годовщине! А тому, кто на это решится – я вырву язык. Она, и без того, аккуратничает со мной, жалеет, боится, что причиняет боль и корит себя за это. В такие моменты – она не таведьма, о которой хранит память всё Пятитэррье. Я не позволю ей задуматься о нашей годовщине даже на демонову секунду! Не позволю раскаянию затопить её взгляд. Называй меня кем и как угодно, но я не позволю.