Книга Безумная Ведьма, страница 119 – Элизабет Кэйтр

— Я верен тебе, моя юная Эффи. Клянусь, — с этими словами Всадник исчезает, оставляя Паскаля, Видара и Эсфирь.

Тишина с тяжестью якоря, падающего на морское дно, звенит в пространстве. Эсфирь чувствует,как Видар поднимается с места. Смотреть на него страшно, липкая боязнь увидеть васильковый взгляд, зудит под ногтями. Страшнее осознавать, что у него есть тёплый сапфировый взгляд и... голодно-чёрный. Эффи не знает, какой из них причинит большую боль. Вероятно, все три.

— Кас, родной, скажи, что ты потерял голос, иначе я не понимаю, почему самый болтливый король на моей памяти – молчит?

По колкому, а вместе с тем и отсутствующему, голосу Видара, Эсфирь понимает: цвет глаз – васильковый. Оставшиеся нити родства душ перекручиваются и натягиваются.

— Не мешай. Я охреневаю.

Уголки губ Эсфирь дёргаются в подобие на улыбку. Остаётся лишь закатить глаза и принять новый бой, как старого доброго заклятого врага.

Эсфирь чувствует, как чёрный фатин обнимает пальцы. Около пяти часов назад ей принесли умопомрачительное чёрное платье: кружево плотно облегало корсет и лиф, ползло по пышной юбке, словно тени по стенам в моменты злости Видара; сквозь общую черноту пробивалось слабое свечение молочного цвета, будто бы ткань усыпали аккуратными маленьким снежинками. И нужно радоваться – Кровавый Король, её муж, не принуждал к цвету своей Тэрры, пошёл навстречу (а судя из знаний о нём — такое случалось лишь единожды!).

Только радости не было. Она смотрела на платье, несколько раз прикладывала к себе, проводила сбитыми костяшками пальцев по ткани, но... так и не смогла надеть. Сегодня ведьмы и нежить будут в первую очередь смотреть на них: короля и королеву Первой Тэрры, оценивать их мощь, сплочённость, готовность к войне. Любая погрешность грозилась разрастись до немыслимых размеров. Цвет платья попадалв список погрешностей. Эсфирь искренне не понимала, почему Видар с лёгкой руки перечеркнул собственную традицию, подставив под удар положение и статус.

Она вообще слабо понимала его, как и собственную реакцию. Осознавала одно – ответ запрятан глубоко в чувственной памяти, которая не спешила являться.

Эсфирь, в который раз за утро, устало мажет взглядом по сбитым костяшкам пальцев.

—Ну, же, маленькая пикси, если ты не будешь защищаться – я подпорчу твоё очаровательное лицо!—голос здоровяка насмехается.

Как и все, кто поддержал странную идею – научить ведьму драться. Генератором, конечно же, выступил сам Видар Гидеон Тейт Рихард, а его (просто немыслимо!) верной поддержкой – Паскаль Ян Бэриморт. Всё это привело Эсфирь прямиком в тренировочный зал Замка Льда, где над ней, вторые сутки к ряду, с особой остервенелостью издевались Файялл и Изекиль Лунарис. И, конечно, Видар. В частности, он.

—Я наколдую новое!—рычит Эсфирь с пола.

—Сначала верни управление колдовством,—довольно фыркает Изекиль со скамейки в стороне.

Она вытирает полотенцем лоб, а затем накидывает его на плечи, толкая Видара, чтобы тот подал ей графин с водой.

—Да, и как только я сделаю это, я надеру тебе зад!—Эсфирь поднимается с пола, принимая оборонительную стойку.

—Невероятна и смертоносна,—усмехается Видар, развалившийся рядом с Изи, как объевшийся булавохвостый кот, который, ко всему прочему, не спешил помочь розоволосой альвийке с утолением её потребностей.