Книга Помощница для князя оборотней, страница 5 – Эми Мун

— Маменька, убьешь! — донеслось будто сквозь вату.

И удары резко прекратились. Плевать…

Василиса завалилась на бок, почти теряя сознание. Голова гудела, бока ныли, спина болела… Ох, господи… Это точно не пранк.

— Подымайся, бесовка! — заорало где-то вдалеке.

И на голову хлынул ледяной поток.

Василиса хотела крикнуть, но получилсятолько стон. А тут и служанки подоспели — разодрали на ней мокрую сорочку и запихнули в купель.

На голову снова обрушилась вода. А потом что-то пахучее, похожее на едкий травяной шампунь, но не такой мыльный. Василиса закашлялась. Девки засмеялись. Купчиха снова разразилась бранью.

— Тратить на эту паскудницу мази да притирки?! Ох-ох! Разорение! Беды горькие!

— А она неблагодарная! — подтяфкивал прыщавый.

И в его тонком голоске дрожала плохо сокрытая похоть. Василиса обхватила себя руками, прикрывая грудь. Но ее снова ударили.

— Смирно сиди! — рявкнула одна из прислужниц. — Госпожа тебя вырастила, выкормила, а ты…

— Неблагодарная! — ввернул мелкий сученыш.

Очевидно, на большее мозгов не хватило. Но купчихе и не надо было больше. Она снова начала причитать о том, как «куска не доедала, ночей не досыпала». И хоть голова раскалывалась от боли, но Василиса сумела понять, что купчиха ей не мать, а мачеха, прыщавый — это сводный брат, а лет «паскудной девке» не шестнадцать, а восемнадцать.

Ну хоть совершеннолетняя, и на том спасибо.

Но пока Василиса пыталась осмыслить полученную информацию, мытье внезапно закончилось. Ее выдернули из бадьи и сунули в руки полотенце. Которое тут же шмякнулось на пол, и Василиса рядом с ним — ноги не держали, тело сотрясало ознобом. Ей бы выключиться, но упрямое сознание продолжало фиксировать отдельные моменты.

Ее снова пнули. Обругали. Прикрыли. Подхватили под руки и приволокли в уже знакомую комнату. Швырнули на постель.

— Лекаря позвать бы, — заметила одна из девок. — До того бледна, чисто водяница.

Тетка снова принялась ругаться. Но, слава богу, ушла. И сыночка-извращенца прихватила.

А Василиса так и осталась лежать, таращась в потолок. Служанки о чем-то шушукались, в окна бил яркий солнечный свет, пели птицы, слышались чьи-то голоса, детский смех, лошадиное ржание… Это все не могло быть инсценировкой. Или у нее очень качественная галлюцинация.

Василиса прикрыла глаза, но ускользнуть в забытье ей не дали.

— Сестрица моя-я-я! — взвыл сбоку чей-то голос.

И на грудь ей кинулось нечто пестрое. Василиса сдавленно охнула: тяжело-то как! И мягко… Определенно, ее обнимала девушка. Которая ни на секунду не переставала причитать.

— Похудела-то как, подурнела! Да за что ж моей голубке ясноокойтакое испытание?! Где болит? Где давит?

И девица принялась тормошить Василису.

То за щеку ущипнет, то бока пощупает, то живот помнет. Василиса только кряхтела, пытаясь ненавязчиво отпихнуть незнакомку.

Но девка попалась упертая.

Смешно надувая пухлые губешки и хмуря неестественно черные брови, она продолжала экзекуцию, то и дело обзывая Василису «душечкой», «несмышленышем» или «милашкой». В конце концов Василису это достало.

— Прекрати меня тискать! — гаркнула зло.

Девка тут же отлипла. Посмотрела внимательно.

— Не хочешь, так не буду.

А взгляд нехороший такой, слишком цепкий. Василиса тут же пожалела о своей горячности.