Книга Помощница для князя оборотней, страница 128 – Эми Мун

А тот сгреб ее в медвежьи объятия и прижал к себе.

— Нашлась пропажа! — объявил во всеуслышание.

Двуликие радостно зарычали. Василиса силилась улыбнуться, но когда на тебя смотрят пара дюжин крепких клыкастых и — о боги! — почти голых мужиков, тут занервничает даже опытная дама. К тому же бессонные ночи, голод и стресс давали о себе знать. Василиса еле держалась. И, хвала богам, Северян это понял.

— Раненые есть? — осведомился только.

На что получил не менее лаконичное:

— Трое.

Северян кивнул. И вдруг подхватил Василису на руки.

— Я сама! — прошипела, пытаясь выкрутиться.

Но ее играючи подкинули, прижали к богатырской груди и ласково пообещали:

— Поцелую сейчас.

Василиса прикусила язык. Так в молчании они добрались да стоянки. И Василиса наверняка бы растеклась сахарным сиропом, угревшись в нежных объятиях, но увидев раненых, живо соскочила с княжьих рук.

— О боги! — ахнула, разглядывая измочаленных в лохмотья бедняг. — Мне нужна вода! И травы! И… раны надо зашить! Шелковая нитка есть?

Ответом ей стало молчание. Недолгое.

— Тащите лечебные травы, — велел Северян.

Двуликие молниеносно повиновались.Василиса присела около огня. Голову вело, но она быстро раздула угли и цапнула из рук Ладимира свою котомку.

Где там алый цвет?

Василиса выудила завернутое в тряпицу растение. От него осталось две трети, но ничего, сгодится! Отложив драгоценный цветок, она принялась разбирать принесенные травы. Лишние мысли отошли на задний план. Все потом. Сейчас только кипевший на огне чугунок, травы и она…

— Надо остановить кровь, — шепнула, выбирая тысячелистник.

И пальцы вспыхнули нестерпимым жаром. Он пополз вверх тонкими жалящими нитями. Как раскалённая проволока, или прострелы тока, или… неважно. Под ребрами свернулся огненный комок.

Голова сделалась пустой до звона. Руки двигались сами — отрывали лепестки, листья, стебли… бросали их в кипевшую то белым, то темным воду. А с губ срывались слова. Василиса сама не понимала, что говорит. Просто позволяла чему-то теплому и огромному владеть ее телом.

Но как же тяжело стало двигаться… Прямо до дрожи. И перед глазами заплясали цветные круги.

— Василиса! — донеслось откуда-то издалека.

Она моргнула и… все. Темнота. Но последнюю щепоть трав, кажется, успела отправить в котел.

* * *

Северян

Василиса неловко завалилась на бок. Того гляди в огонь упадет, но Северян подхватил ее на руки и прижал к груди.

— Отвар дать страждущим, — приказал Микуле Кузнецу.

И перенес возлюбленную на шкуры, что заботливо расстелили Прошка и Егорка — два лиса что лицом, что норовом.

— Отдохни и ты, князь, — заявили хором.

Но Северян не стал. Лишь устроил любушку удобнее и вернулся к раненым. Рядом с ними уже расхаживал Ладимир. В руках его был кубок с отваром, который Ладимир немедля протянул Северяну.

— Изведай, князь. Бодрит что надо.

Северян не отказался. Но едва сделала глоток, так чуть не сел, где стоял.

— Ох, боги…

— Верно молвишь, — тут же отозвался Ладимир. — Такой отвар незазорно Деване в дар принесть.

А Северян с силой растер грудь. Будто солнце там вспыхнуло, да лучами каждую частичку души обласкало. Прошла боль и усталость, а кровавые метки боя исчезли в один миг.

Северян дотронулся до чистой кожи, а Ладимир вздохнул.

— Когда я изведал тот отвар, что Василиса для Устиньи сготовила, тоже поверить не мог. Но вот тут, — положил руку на сердце, — не болит больше. Плохо…