Книга За Усами, страница 57 – Джинджелл Вэнди

— Если бы я был тем, кто убивал людей и перекладывал вину на тебя, я бы, конечно, ждал тебя в любой момент, — заметил Атилас. — Особенно если бы я только что пытался убить тебя с помощью голубей и потерпел неудачу.

Замечание разозлило её не столько своей правдивостью, сколько вероятной некорректностью — Ёнву знала, что она скорее боец, чем мыслитель, но всё равно было неприятно осознавать, что, если бы Атилас ничего не сказал, она, вероятно, не подумала бы, что сама стала мишенью. Поэтому она, вероятно, не поехала бы в гости к дораи, если бы могла сдержаться. Она была почти склонна думать, что Атилас знал об этом и просто подкалывал её.

Поэтому она была раздражена, когда пошла сменить свою окровавленную одежду, и последующая поездка в метро прошла в молчании. Вместе они наблюдали, как город проносится мимо, постоянно меняя слои, в которых мелькали старые, новые, и очень старые, прежде чем погрузиться в темноту с приближением каждой станции. Когда приблизился Ханган(важнейшая река в Южной Корее — прим. пер.) и они медленно поплыли по бескрайнему речному простору, Ёнву всё ещё сидела молча, глядя на три моста, которые она видела вдалеке: трёхслойное кружево зелёного, белого и угольно-серого цветов, протянувшееся через реку. Она знала, что позади неё будут ещё как минимум два таких же — и остров Нодеул (искусственный остров на реке Хан в Сеуле — прим. пер.), который поднимался из реки подобно заросшей травой подводной лодке одинаковой формы и пересекал первый из этих мостов.

Она могла бы предостеречь Атиласа от посещения этого острова и объяснить ему, почему именно, или указать на другие интересные места; но Ёнву хотелось надеяться, что он не пробудет в Сеуле достаточно долго, чтобы ему понадобилось знать что-либо из того, что она могла бы рассказать кому-то другому. Это, конечно, было оправданием. Это было бы путешествие в молчании, независимо от того, была ли она раздражена или нет, потому что Ёнву и в лучшие времена не особенно любила разговаривать. Сегодня, когда она была занята особенно неприятным делом, имеющего слишком много общего с её прошлым, — более того, сегодня, когда она сочла своего спутника неприятным, — даже те несколько замечаний, которые она, возможно, хотела сделать, увяли, не успев сорваться с её губ. Она могла бы, например, точно объяснить Атиласу, почему они ехали в метро, а не нырнули в Между, как он мог ожидать.

Она не стала этого делать, и это недолгое молчание отчасти успокоило её раздражение. С другой стороны, оно усугублялось тем, что он, вероятно, мог догадаться об ответе, несмотря ни на что. И, зная кое-что об изворотливом старом фейри, он, вероятно, предположил бы правильно. В этом случае ей доставило немалое удовольствие привести его в небольшой храм в районе Тонджакку (административный район на юго-западе Сеула, имеющий статус самоуправления — прим. пер.), где располагались дорай.

Поднимаясь по склону холма к школе от станции Сангдо (станция 7-й линии Сеульского метро — прим. пер.), они прошли короткой тропинкой через соседний парк, выход из которого открывал вид на мост Донджак (мост через реку Хан в Сеуле — прим. пер.) и Ханган. Пройдя вдоль стены из красного кирпича, за которой виднелись массивные крыши из красного кирпича с гладкими краями, они направились по дорожке, ведущейк храму. Когда они углубились в эту улицу, стало тише. Слева от них был соседний парк, который по мере того, как они шли по дорожке, становился всё более размытым и беззвучным. Справа от них возвышалась стена из красного кирпича, за которой они всё ещё могли видеть ближайшее здание аналогичной конструкции, а за ней — россыпь домов-лего, уходящих вглубь города, увенчанных белоснежными высотками, с которых открывался вид на Ханган и первые два моста, которые они видели, когда они переправлялись через реку.