Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 220 – Саманта Шеннон

Страж кивнул, и я позволила серебряной пуповине увлечь меня обратно.

Я села на кушетке, тяжело дыша. В глазах покалывало, кончики пальцев посерели. Как же мне не хватает Даники!

Страж приподнялся на локтях. Золотистое пламя во взгляде затрепетало, но быстро сменилось ровным мерцанием. Рефаим встал и перебрался в кресло. Едва мой пульс выровнялся, я подвинулась к огню.

Ни с кем другим мне не доводилось испытывать ничего более интимного. Созерцание пуповины заставило поверить в ее существование, обострило восприятие.

– Как тебе мой лабиринт, Пейдж?

– Я рада, что заглянула в него.

– Взаимно.

– Шутишь?

– Вовсе нет. Боли я не почувствовал, зато насладился приятным обществом.

– Спасибо за информацию, – пробормотала я. – Работая на Джексона, я не подозревала, что можно использовать дар, не причиняя боль, поскольку раньше только этим и занималась.

– Ты не понимала, что делаешь.

– О нет, прекрасно понимала. Хоть и не знала, как именно это работает, но очень ясно отдавала себе отчет, по чьей вине у людей возникают кровотечения и мигрени. Стоило кому-то косо взглянуть на меня или упомянуть Малоуновские восстания, и я заставляла его страдать. Даже в десятилетнем возрасте мне это нравилось. Такая вот маленькая месть.

– Ник объяснил, кто ты.

– А то ты не знал, – буркнула я.

Простить рефаима можно, а вот забыть его коварство – нет.

– Когда воспоминание оставляет лишь слабый след, разглядеть его непросто. Оно смутное, неясное, – поведал Страж. – Все, что касается Ника, видится отчетливо, в ярких красках. Ты дорожила каждым мгновением, прожитым рядом с ним, и сейчас очень по нему скучаешь.

– Продолжай лезть мне в душу, и мое терпение насчет золотой пуповины очень быстро иссякнет. Неужели не чувствуешь, как бесишь меня?

– Чувствую.

Я вскинула бровь.

– Часть воспоминаний ты сразу спрятала. Из них одно совсем свежее. Нарост на корнях твоих цветов. И оно тебя тревожит.

– Хочешь посмотреть?

Предложение застало его врасплох. Рефаим склонил голову вбок, прищурился.

– Ты добровольно явил мне свой лабиринт, поэтому я не против.

– Я жажду тебя узнать, но проявлять излишнее любопытство не стану, разве что сама решишь поделиться.

– Ты видел Дублин, видел событие, изменившее мою жизнь. Я была так близка к смерти, что ощущала ее запах, вкус. На фоне этого все остальное – мелочи. Да и потом, было бы свинством оставить тебя в неведении. Нет ничего хуже истории без финала.

– Получается, это воспоминание – конец твоей истории?

– Скорее, последняя глава моей прежней жизни. – Я невесело улыбнулась. – Смешно. Раньше мне казалось, что это моя худшая ночь в Лондоне.

Я догадывалась, о каком воспоминании речь, но лишь во сне можно выяснить наверняка.

Страж достал из камзола коробочку с пилюлями и вручил мне зеленую таблетку.

– Это в последний раз, Пейдж. Ты уверена?

– Да.

– Тогда спи. Я обо всем позабочусь.

Мы стояли кольцом, словно на спиритическом сеансе, – пятеро из могущественных «Семи печатей». Джексон мечтал собрать нас здесь, и его мечта осуществилась.

По названию человек несведущий решил бы, что мы олицетворяем все семь категорий паранормального, однако Джексон упорно пренебрегал гадателями и прорицателями, хотя издатель и вынудил его опубликовать опровержение. Джексону просто нравилось само число, давшее название нашему району.