Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 109 – Саманта Шеннон

Дэвид затушил окурок носком ботинка.

– Не пойму, чем эмитам так приглянулся Оксфорд? – озадачилась я. – Почему их влечет именно сюда?

– Думаю, монстров притягивают сами рефаимы.

– Потому что и те и другие из загробного мира?

– Не знаю. Это только догадки.

Я стиснула зубы.

– Вижу, у тебя остались вопросы, – хмыкнул Дэвид. – Спрашивай, не стесняйся. Не люблю играть втемную.

– Ты что-нибудь слышал про восстание?

– Да. – Дэвид кивнул на дверь. – Идем, покажу.

Мы очутились в маленькой комнате, Дэвид зажег висящий на стене факел. Пламя озарило каменный алтарь в окружении скромных подношений: огарки свечей, желуди, палые листья, солома, желтые цветы гамамелиса.

– Все случилось в Ноябрьфест, – тихо начал Дэвид. – Горстка рефаимов задумала свергнуть Саргасов, убить Наширу, а всех людей эвакуировать в Лондон.

– Рефаимы восстали против своих? – изумилась я.

Лисс об этом не упоминала.

– Судя по всему. Так или иначе, заговорщиков можно было по пальцам перечесть, поэтому они привлекли на свою сторону многих пленников. К несчастью, в их ряды затесался предатель – XVIII-39-7. Одно слабое звено, и вся цепь развалилась. Нашира подвергла рефаимов-бунтарей чудовищным пыткам в «Павильоне», с тех пор их прозвали мечеными.

– Людей, надо думать, перебили?

– Всех, кроме Дакетта.

– Он и был предателем?

– Нет. Во время бойни он прятался, а потом на коленях умолял его пощадить. По слухам, в живых остались еще двое – предатель и ребенок.

– Зачем Сайену отправлять сюда детей?

– Им проще промыть мозги. Новый полиглот, к примеру, не старше двенадцати, – ответил Дэвид. – Дакетт клянется и божится, что ребенок уцелел. По крайней мере, он не видел его среди мертвых, когда убирал трупы, – одно из жутких условий, поставленных рефаимами.

– Разве эмиты не пожирают плоть?

– Лопатками, по всей видимости, брезгуют. – Дэвид похлопал себя по выжженному клейму. – Дакетт считает, что ребенок не погиб, но вот это говорит об обратном.

Он опустился на корточки перед алтарем, где среди подношений лежала замызганная плюшевая игрушка с глазами-пуговками и подобием ладанки на шее. Я поднесла ее к свету и прочла: XVIII-39-0.

– Цветы как будто свежие, – пробормотала я.

– Наверное, арлекины приносят, – откликнулся Дэвид. – Сомневаюсь, что рефаимов, причастных к восстанию, пощадили.

Повисло мрачное молчание. Я положила игрушку обратно и сказала:

– Думаю, с меня на сегодня достаточно.

Дэвид проводил меня в «Магдален». До рассвета оставалась пара часов, однако после изнурительной тренировки и подъема на колокольню сил не было совершенно. Хотелось только одного – спать.

У дверей привратницкой я повернулась к Дэвиду и в ярком свете фонарей впервые заметила россыпь веснушек.

– Спасибо за информацию. И за то, что показал алтарь.

– Главное, не сболтни никому. Считай, это подарок от собрата-прыгуна. – Он спокойно посмотрел на меня. – Ладно, давай последний вопрос. Если смогу, отвечу.

– Любопытно, откуда взялось название «Сезон костей»? – поразмыслив, спросила я.

– А, ты об этом. – Мой собеседник привалился к стене. – Ну, первый смысл очевиден, но вообще на воровском сленге «кость» означает прибыль, богатый урожай. Вот и получается прибыльный, урожайный сезон. Для рефаимов, разумеется, не для нас.

Мои брови поползли вверх.