Книга (не) Сладкая жизнь для попаданки, страница 34 – Анна Митро

— А как он вошел, калитка-то заперта изнутри? — как вдруг с той стороны окошка предбанника возник силуэт Бартоша.

— Ты! — закричал он. — Открывай, ведьма! — и я в ужасе отпрянула…

Я распахнула глаза и уставилась в потолок. А потом подскочила с кровати. В смысле с кровати? Только что же стояла у двери? И Бартош за окном…

Мой взгляд блуждал по спальне, озаренной первыми лучами солнца. И понимание, что происходит, не приходило. Я потерла глаза, посмотрела по сторонам, вздохнув, слезла с кровати и пошлепала в ванную.

— А я-то думал, что тебя будить придется, — хихикнул домовой, встречая меня у двери. — Слышь, хозяюшка, а чего на тебе лица-то нет? Случилось что?

— Ага, — наконец, мысли до этого похожие на тягучую карамель раскачались и понеслись. — Кошмар приснился, — я рассказала про странный сон Феде.

— Тьфу, жутина какая. А ты заговор на ночь не говорила случайно?

— Какой такой заговор? — он за кого меня принимает?

— Ну как какой? — паук, смотрящий на тебя, как на последнюю дуру, то еще зрелище. Уморительное. — Сплю на новом месте, приснись жених невесте.

— Ну ты скажешь, — я расхохоталась. — Во-первых, это все выдумки, во-вторых, да ну нафиг такого жениха, который тебя ведьмой зовет. Пусть и в кошмарах. Нет, просто впечатлилась на ночь чтением, мозг переваривал информацию во сне. Ничего такого… Брр… Скажешь тоже. Жених. Он инквизитор, и кем бы я ни оказалась в итоге, мне лучше держаться от него подальше.

С этими словами я скрылась в ванной, нужно уже привести себя в порядок, все-таки электричества тут нет, фена, соответственно тоже, волосы сохнуть будут долго, а с мокрыми идти на базар не хочется. Кстати, о базаре. В чем мне туда идти? Моя одежда не подходит вот вообще. В ней теперь красоваться только дома. Ну может еще блузки-водолазки под сарафан можно надеть, и нижнее белье, естественно тоже… Местное я стану носить, только когда о моем собственном останутся лишь воспоминания. Судя по тому древу, что я нашла, обратно вернуться-то можно, только все, кто знает, как это сделать либо умерли, либо на той стороне. Нотариус, например.

— Ты чего застыла посередь комнаты? — домовой подкрадывался незаметно, но почему-то я словно почувствовала его приближение, и в этот раз даже бровью не повела. — О, уже чуешь меня? Я тоже теперь знаю, где ты, в пределах дома.

— Странно, но да. А стою, так как не знаю, во что одеться. Не хотелось бы людей смущать. Думаю, они уже наслышаны, что дом Кирении не пустбольше, но подойти стесняются.

— Да Полагина, Протиус-то, уже всем растрещала, что ведьма тут живет, вот и сторонятся. А как с соседкой на базар сходишь, все образуется, и начнут ходить. Им же любопытно, тут, чай, новостей на всю Окраинную, у кого корова отелилась, а у кого жена разродилась, — заржал домовой. — А надевай пока вещи Кирении. Все отстирал, выровнял, сложил так, что не помнется.

Я вдруг вспомнила пролетающее мимо сухое белье, и ухмыльнулась. И как мне раньше об этом не подумалось.

— Федь, а Федь?

— Чегось? — с недоверием паук покосился на меня.

— А ты ведь белье сушил? Сушил! А можешь мне волосы тоже посушить? — я сложила ладошки лодочкой, присела рядом с ним и проникновенно посмотрела в его паучьи глазки.

— Ох, конечно! А я-то думал, ве… Волшебница моя чего-нибудь удумала не того.