Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 13 – Лилия Тимолаева

Память Авроры за эти дни тоже раскрывалась глубже. Не резко, не целиком — словно оттаивала. Елена вспоминала названия северных провинций, основные дороги, порядок хозяйственных книг, несколько родовитых фамилий, примерную цену муки, соли, свечей. Помнила, что Хельмгард — не город в столичном понимании, а суровый приграничный узел, где люди ценят не происхождение, а то, сколько ты можешь выдержать.

Это ей нравилось.

К вечеру шестого дня возница, до сих пор молчавший больше, чем говорил, хрипло бросил через плечо:

— Скоро.

Елена отодвинула тяжёлую шторку.

Сначала она увидела только серую мглу. Потом — редкие огни. Потом — чёрные крыши, прижатые к земле так низко, будто и они боялись ветра. Хельмгард возникал из метели медленно, неласково. Никакой величественной северной романтики, которой любят прельщать тех, кто никогда не жил в холоде. Никаких сияющих башен на фоне снежных гор.

Грязный снег на улицах. Дым из кривых труб. Тяжёлые ворота. Коренастые дома из тёмного камня и дерева. Люди в толстых плащах, идущие быстро, не тратя сил на праздное оглядывание. Псы под телегами. Ветер, который выворачивал шторы из рук.

И всё же в этом было что-то такое, от чего сердце Елены стукнуло сильнее.

Здесь никто не видел её при полном дворе.

Здесь она была не позором, а неизвестной.

А неизвестность — уже почти свобода.

— Боги, — выдохнула Марта, выглядывая из-за её плеча. — И здесь нам жить?

— Пока не выживут, — сказала Елена.

— Кто?

— Или мы, или место.

Марта слабо улыбнулась, хотя глаза у неё были круглые от ужаса.

Они свернули с главной улицы, миновали низкий каменный мост, проехали мимо длинного склада с выцветшей вывеской, мимо кузницы, откуда вырывались красные искры, и углубились в сторону, где домов становилось меньше, а ветра — больше.

Туманная дорога оправдывала название. Откуда-то с низины тянуло промозглой сыростью. Вечерняя мгла съедала контуры. Лошади фыркали и мотали головами.

А потом повозка остановилась.

Елена не сразу поняла, что смотрит именно на свою таверну.

Слишком уж жалкое это было зрелище для гордого названия“Северный венец”.

Двухэтажное здание, когда-то, вероятно, добротное, теперь казалось уставшим от собственной жизни. Крыша в нескольких местах просела под снегом. Вывеска, покосившаяся, держалась на одной цепи и скрипела на ветру. Одно из окон первого этажа было заколочено досками, другое мутнело грязным стеклом. Стена с северной стороны потемнела от сырости. Двор зарос ледяной коркой. Конюшня сбоку выглядела так, словно одна решительная метель способна уложить её навсегда.

Возле крыльца валялась пустая бочка.

Фонарь над дверью не горел.

— Это?.. — тихо спросила Марта.

— Да, — ответила Елена.

И в горле у неё стало сухо.

На мгновение захотелось рассмеяться. По-настоящему. До слёз. До истерики. Вот оно, наследство генеральши. Вот она, “щедрость”. Развалившийся постоялый двор у чёрта на рогах, от которого даже ветер, кажется, отворачивался с брезгливостью.

Потом она увидела, что дверь всё-таки не мертва — из щели пробивался свет.

Значит, внутри кто-то есть.

— Ну что ж, — сказала Елена. — По крайней мере, нас не встречают призраки.

— Пока, — пробормотала Марта.

Елена выбралась из повозки первой.

Снег под сапогами был жёсткий, с ледяной коркой сверху. Ветер сразу полез под плащ, в волосы, в рукава. Север приветствовал без лишней нежности.