Книга Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки, страница 60 – Лилия Тимолаева

— Я предупреждаю, — ответила я и почти улыбнулась. — Вы любите это слово.

Он наклонился ближе.

— Вы хотите торговаться, — сказал он тихо. — Хорошо. Подпишите признание — и мы обсудим “лечение”.

— Я не подпишу ложь, — сказала я.

— Тогда вы будете сидеть, пока герцог решает, казнить ли вас быстро или красиво, — сказал Сиверс. — Уведите.

— Он не решает, — вырвалось у меня. — Он… он сам под ударом!

Сиверс отступил на шаг и вдруг впервые показал эмоцию — раздражение.

— Уведите, — повторил он.

Меня толкнули вперёд, и камень под ногами стал ещё холоднее.

Комната, куда меня привели, была не камерой с решёткой, а кабинетом с замком: маленькое окно под потолком, стол, два стула, железная жаровня, которая почти не грела. Здесь не держали преступников. Здесь ломали их аккуратно, чтобы потом можно было вымыть пол.

Сиверс сел напротив, положил на стол чистый лист и перо.

— Имя, — сказал он.

— Элария, — ответила я.

— Полное, — уточнил он.

— Для чего? Чтобы лучше написать “виновна”?

Сиверс вздохнул, как человек, которому приходится терпеть каприз.

— Леди Элария Нордхольм, — произнёс он, сам записывая. — Вы признаёте, что вмешались в напиток герцога?

— Я забрала у него бокал, потому что видела, как его пытались отравить, — сказала я.

— Кем? — спросил он.

— Селеной, — сказала я и сразу почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее.

Сиверс поднял бровь.

— Смело.

— Глупо было бы молчать, — сказала я. — Она слишком уверена. Уверенность — признак того, что ей есть, на кого опереться.

— Доказательства, — напомнил Сиверс.

— Их украли, — сказала я. — Прямо в зале. Прямо у меня.

— Кто? — спросил он.

Я усмехнулась.

— А вы как думаете? Лоран. Или кто-то из его людей. Он стоял слишком близко, когда я потеряла флаконы.

— Вы обвиняете гильдию и фаворитку герцога, — Сиверс сложил руки. — И всё это — без предметов. Миледи, вы строите историю на воздухе.

— На льду, — поправила я. — На чёртовом льду, который уже лезет людям в лёгкие.

Сиверс наклонился вперёд.

— Вы называете это “болезнью”, — сказал он. — Но для города это — повод для паники. Паника разрушает порядок.

— А мёртвые его укрепляют? — выдохнула я.

Сиверспосмотрел на меня долго. Потом тихо сказал:

— Вы когда-нибудь видели голодную толпу, леди Элария?

— Я сегодня видела сытых, — ответила я. — Они хуже.

Сиверс на секунду прищурился, будто хотел ударить словами, но передумал. Вместо этого он произнёс ровно:

— Подпишите.

— Нет.

Он откинулся на спинку стула.

— Тогда сидите.

И в этот момент где-то за стеной ударил колокол. Один раз. Потом второй. Потом третий — быстро, тревожно. Не “пожар”. Не “приём”. Тревога по городу.

Сиверс замер на долю секунды. Этого было достаточно, чтобы я поняла: случилось то, о чём я говорила.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел сержант.

— Следователь! — выдохнул он. — В порту… люди падают. Не один, не два — десятками. Дышат белым, а потом… — он сглотнул. — Потом чёрным.

У меня внутри всё похолодело.

— Чёрным? — переспросила я.

Сержант кивнул, глядя на Сиверса, будто надеясь, что тот умеет лечить не только порядок.

— Губы темнеют. Пальцы как в саже. И… — он запнулся. — Герцог…

Сиверс резко поднялся.

— Что герцог? — спросил он, и голос впервые стал живым.

— Ему хуже, — сказал сержант. — Он… он приказал привести аптекаря.