Онлайн книга «Эарелен»
|
И почему местные так меня не любят? Может, потому, что я, всё же, отличалась от них? Цветом кожи, глаз, волос… Они такие все черноволосые, загорелые, черноглазые! А я с глазами цвета неба, волосами- как морская пена. Да и кожа такая, как будто никогда не бываю на Анар*, хотя нахожусь под ним ничуть не меньше местных ребятишек. Я так же, как и они, помогаю родителям: и сети сушим с мамой, и ждём отца на берегу, когда приходит время встретить с уловом. Потом перебираем рыбу, чистим её, солим, закатываем в бочки. Зимой в море никто не выходит и это наша еда на долгие три-четыре месяца. Отец любит меня очень сильно. Это удивительно для мужчины, потому что местные своих детей как будто и не замечают — есть и ладно, растут и хорошо. А мой отец всегда почти что-то привозил мне с моря — то удивительную раковину, то гребешок, который он же и сделал, но преподносил так, как будто его ему подарило море для меня. И сочинял при этом удивительные истории о своих находках. Потом мама расчёсывала мои волосы этим гребнем и они становились просто шёлковые! Так вот, скоро мне пятнадцать. И я стала замечать, что отец стал очень замкнут, смотрел на меня как-то грустно. Мама тоже заметила это, пыталась расспросить его, но он отмалчивалсяи уходил к лодке, к сетям под предлогом что-то там починить. Буквально накануне дня рождения отец вместе со всеми сел в лодку и уплыл за очередным уловом. Мы с мамой вышли проводить отплывающих в море вместе со всеми женщинами деревни, и я вдруг, глянув вдаль, увидела, как на горизонте всё потемнело. Показала маме и она сильно встревожилась. Но звать отца уже не было смысла, они были далеко. Странно… Почему? Все надеялись, что раз отец поплыл с ними, то всё будет хорошо. Но поднялся ветер и был он всё сильнее и сильнее. Все стали расходиться в спешке по своим домам и только мы с мамой упрямо стояли на берегу. Потом и мама сдалась и потянула меня к дому. К этому моменту рёв ветра даже перекричать было невозможно, волны захлёстывали далеко на берег и они совсем не были такими ласковыми, как раньше. Но я почему-то не боялась их, а, скорее наоборот, всё больше злилась и распалялась. А море как с ума сошло — било меня наотмашь взбесившимися волнами, которые рвали одежду, волосы… Я закричала на них, стала просить вернуть отца, всех остальных мужчин, потому что, кто же будет кормить женщин с детьми, если они не вернутся? Очередная огромная волна накрыла меня с головой, утянув в глубину, и я на некоторое время оказалась под водой. Великий Энгеа и все его валары*! Я нос к носу столкнулась с огромной рыбиной! Она была просто невероятных размеров, блестящая и с большущими, выпученными глазами! А пасть какая, зубы в ней! Я просто оцепенела, когда её увидела! Мы некоторое время смотрели друг на друга — она с непонятой ненавистью, а я в ужасе… И, конечно, сразу, перепугавшись, пошла ко дну. Как оказалась на берегу — не помню. Всё было тихо, ни ветра, ни волн, только Анар немилосердно жарил сверху. Мама сидела возле меня, положив мою голову себе на колени и тихо плакала. Её слёзы капали мне на лицо. Я сделала движение, чтобы вытереть очередную каплю и она вскрикнула от радости: — О, великий Энгеа! Ты жива! — Мамочка… — прошептала я, бесконечно обрадовавшись тому, что это она, а не та страхолюдина в море. |