Книга Услуга Дьяволу, страница 226 – Валерия Воронцова

Мягко обхватив мое запястье, Дан слизнул с пальцев капли сока, и мое сердце пропустило удар,когда его губы медленно обхватили мякоть, забирая мое подношение. Освежающий аромат цитруса сплелся с его собственным, и золотые искры заскользили в глазах, когда он нежно пососал подушечку моего указательного пальца.

Приняв это за приглашение, я села к нему на колени боком, чувствуя и хлёсткий азарт, и туманное опасение одновременно. Несмотря на мои действия и интерес, с каким за ними наблюдал и даже поощрял Дьявол, я все еще ощущала отдаленную робость, смущение и неуверенность, напоминающие о себе из-за завесы страсти.

В детстве, то и дело отвлекая повелителя от дел своими капризами, я не понимала серьезности этих проступков, как и того, что любой другой мог бы за подобное расстаться с жизнью, при особом везении, менее мучительным способом. И пусть я уже давно не дитя, знаний, как вести себя с Карателем, будучи его женщиной, у меня не было. А он не спешил подсказывать, потому что я должна была понять это сама.

Дан нежно погладил меня по спине, когда я устроилась в его руках, своем любимом месте во всех трех царствах с нашей первой встречи, так, как хотела. Не встретив возражений, я с улыбкой очертила пальцем его подбородок, вскоре принявшись изучать каждую черточку дьявольского великолепия, пока Дан не откинул голову на спинку, открывая для маневра шею.

Касаться его гладкой теплой кожи подобным образом было удивительно, но совсем скоро этого стало мало. До тех мгновений я не замечала в себе подобной жадности. Притянувшись ближе, я провела по мрамору скул губами, поднялась к виску, зарылась носом в волосы, исследовала скользящими поцелуями лоб и нос…

Глубокий вздох Дана и сжавшие мою грудь и бедро руки остановили это увлекательное путешествие, горячие требовательные губы жадно накрыли мои, ладонь переместилась на затылок. Дьявол сел чуть прямее, и настроение между нами изменилось, как затишье, рождающее бурю. Его язык дразнил, разжигал, подчинял и лишал воли. Он целовал рьяно и дико, темно и греховно, остро-сладко с нотками апельсина, порочно и безумно интимно. Эти глубокие, пробирающиеся в самую душу, поцелуи не имели ничего общего с нежностью накануне ночью, но сводили с ума не меньше.

Я не знаю, сколько это продолжалось, казалось, что мучительно мало и нестерпимо долго одновременно, но, когда Дан отстранился, я с довольной улыбкой приветствовалав его глазах расплавленное золото. Лишенный шнуровки, корсет моего чернильного платья, выбранного для ужина в компании свиты, отлетел прочь, и я шумно выдохнула, наводя в его шевелюре беспорядок, когда ладони Карателя властно сжали мою грудь, а пальцы сквозь ткань очертили напряженные соски.

— Моя радость, — хрипло, до мурашек низко, проговорил Дан, поднимаясь с кресла со мною на руках.

В этом не было ни предупреждения, ни, тем более, просьбы. Жажда, требовавшая немедленного утоления. Простая констатация. Ответ на мой так и не заданный вопрос. Столь понятный, что я больше не посмею переспрашивать.

Волосы лишились всех заколок, а тело последнего клочка ткани, когда Дан опустил меня на край кровати. Еще один неукротимый, вжимающий мою голову в матрас, поцелуй, и одежда исчезла и с повелителя. Длинные пальцы чувственно очертили изнывающий от желания настоящей близости низ, дразня и заставляя дрожать от нетерпения, Дан уделил по капле страсти моим соскам, покатав во рту, прежде чем пропустить между зубами, и я хныкнула, заерзав бедрами, ощущая его совсем близко и беспомощно стискивая в руках покрывало. Обхватив мои бедра в ответ на умоляющий взгляд, Дан соединил нас в единое целое сотрясающим тело выпадом.