Книга Услуга Дьяволу, страница 208 – Валерия Воронцова

— Это и есть боль. Слышать, как ты называешь меня так. Больно, — отстраненно высказала я. — Оставь меня.

— Что на этих картинах, Хату? — с нажимом спросил Дьявол, оказавшись передо мной лицом к лицу.

— Не знаю.

— Знаешь, Хату, ты знаешь. Они принадлежат тебе. Я не смогу тебе помочь, если не узнаю, что случилось, моя… звездочка. Ты отправилась на медитацию и погрузилась в себя почти на четыре подлунья. В первые два по твоим щекам текли слезы, Хату, ты ушла так далеко, что даже мой зов не смог тебя найти. Ты помнишь, что случилось во время медитации?

— Я убирала мусор. Ты сам меня учил. Очищать разум от ненужного.

— Что за мусор? — Каратель покосился на скрытый от нас гобелен.

— Не помню. Лишнее.

— В тебе не было ничего лишнего, Хату, — Дьявол посмотрел на меня так… по-особому, что,даже не сумев распознать значение его взгляда, я ощутила ком в горле. — Ты избавлялась не от мусора, ты расщепила себя, что привело к потере равновесия и баланса твоего тела и разума и оставило без контроля всю ныне доступную тебе магическую энергию, значительно возросшую после медитации. Оглянись, Хату, прямо сейчас мы в твоем кахе, а на всех картинах, что ты так старательно прячешь и стараешься не помнить…

— Я не хочу помнить! — рявкнула я, отступая, и возникнувший из ниоткуда порыв горячего ветра всколыхнул ткани. — На место! — покровы опали и больше не шевелились.

— Открой их, Хату. Верни себе. Обещаю, мы все исправим…

— Нет. Разве ты не слышишь, как тают краски? Разве не понимаешь, как сильно они боятся света?

— Почему они боятся света?

— Я не знаю.

— Почему они тают? — Каратель обхватил мою голову руками, выбив даркут, словно тот был зубочисткой. — Ты все о них знаешь, Хату, они — часть тебя.

— Я не знаю, — забормотала я, пытаясь отстраниться. — Не знаю, не знаю, не хочу знать!

— Кто тебя обидел? — прошептал Дьявол у самых моих губ, всматриваясь в глаза. — Кто так сильно напугал тебя, что заставил оторвать кусок души, Хату, кто это сделал?

— ТЫ! — крикнула я, ударив его по руками, отталкивая прочь. — Ты это сделал!

— Я? — недоверчиво моргнул Каратель. — Тем… что поцеловал тебя?

Я сжала виски, не желая об этом думать, пытаясь остановить, не впускать воспоминания, но… Но что может сделать смертный, оказавшись перед штормом? Позволить унести себя прочь, или стать его частью.

То, что так долго подрагивало внутри, колеблясь от каждого взгляда, слова и касания Карателя, хлынуло на свободу, сломав мою веру в порядок. Хаос никогда не мог его познать.

— Я знаю, кого ты целовал! — рявкнула я. — Ту, кого видишь во мне! Ту, по чьему подобию меня создал! Я всего лишь ее тень, осколок от ее сущности, окутанный твоей бесконечной ложью! Она пришла ко мне той ночью! Показала свое лицо, а я… Какая не имеющая себе равных жестокость, мой повелитель… Выдавать копию за оригинал! — я расхохоталась, вытирая злые горькие слезы. — Убеждать копию, что она оригинал. Но… я постаралась найти выход. Я никогда не забывала о том, что имею благодаря твоей благосклонности и воле. Я без колебаний умру или убью по одному твоему слову. Нет такой вещи, чтоне была бы готова оплатить моя благодарность, но… — я задыхалась. — Я не Акшасар, а лишь часть ее. Я готова служить тебе, но не притворяться ей. Я просто не могу… не могу все это чувствовать, это так больно! Я привыкла, что чужая всем вокруг. Я смирилась, что непрошеный гость в любом царстве. Но до той ночи… у меня никогда не было сомнения, что мое единственное правильное место — рядом с тобой. Что ты — единственный, кто видит во мне не смертную или бессмертную, а меня. Ты же… все это время… смотрел на нее. Ну так смотри, мой прекрасный господин Дан.