Книга Услуга Дьяволу, страница 206 – Валерия Воронцова

— Я была создана или рождена.

— Хату, — повелитель оказался рядом со мной неуловимо для глаз, обхватил руками, поднимая со стула.

То, что трещало, осыпалось пеплом, когда, отталкивая и пытаясь освободиться, я закричала до хрипа:

— УЙДИ!

Все, что еще не горело, разбилось, раскололось и упало от силы моего крика и неосознанно вложенной в него воли. Я хотела порядка. Всего лишь порядка. А теперь все вокруг горело и рушилось.

— Никогда, моя радость, — прошептал Каратель, прижимая к себе еще крепче, и огонь поглотил меня прежде, чем я успела сказать, что радости большенет.

Мне страшно с Тобой встречаться.

Страшнее Тебя не встречать.

Александр Блок

— Хату…

Нежный шепот растекся по моему белому пространству, звуча одновременно отовсюду. Все картины были завешаны темными покрывалами, ни у одной не торчало даже краешка рамы. Я не помнила, что на них изображено, знала только, что срывать эти покровы слишком опасно. Никто не должен к ним приближаться и касаться, я обязана их защитить.

— Покажись или уходи, — громко проговорила я в пустоту перед собой, уже сжимая в руке Сияние.

В тридцати шагах от меня возник Каратель. В белом костюме с золотыми пуговицами. Осмотрев себя, Дьявол улыбнулся:

— Твое первое воспоминание обо мне. Я хорошо помню тот день, моя яркая звездочка.

— Что ты здесь делаешь, — скорее укор, чем вопрос, слишком дерзкий для того, кем он был.

Сцепив руки за спиной, Его Третий Сын с интересом огляделся, скользя взглядом от одного спрятанного полотна к другому.

— Я пришел кое-что увидеть и вернуть, Хату, — он указал подбородком на картины.

— Здесь нет ничего достойного твоего взгляда, Владыка.

— Напротив, я уверен, что среди всего ныне существующего в трех царствах едва ли найдется горсть предметов, столь же бесценных для меня, как выставка, которую ты прячешь, — ласково объяснил Дьявол, делая шаг к ближайшей от него картине.

Полвздоха, и я застыла перед ним, выставив даркут в недвусмысленном предупреждении:

— Не приближайся, я не хочу причинять тебе боль, повелитель.

— Ты… угрожаешь мне? — удивление в его голосе неприятно отозвалось в груди.

— Уходи, — тихо сказала я, зная, что ему нельзя быть здесь, так же, как и то, что картины должны оставаться спрятанными.

— Это действительно то, чего ты хочешь? — так же тихо спросил Каратель.

— Неважно, чего я хочу. Открывать их нельзя, — я подняла клинок выше, когда он приблизился еще на шаг.

Не обратив внимания на мой даркут, Дьявол посмотрел мне в глаза, и черные покрывала надулись парусами, поймавшими ветер. Неприятное чувство усилилось в разы, чтобы он ни делал, оно нарушало мой запрет, мое желание, мое… убежище. Прокрутив клинок в руке, я приставила лезвие к своей шее.

— Хату, что, по-твоему, ты делаешь? — вкрадчиво поинтересовался Каратель, и ткани снова опали, не шевелясь.

— Защищаюсь.

— От меня?

— От позора. Ты пытаешься забрать то, что я должна защитить. Мне не сравниться с тобой, но я дала себе слово и не собираюсь жить, если нарушу его.

— Ты себя недооцениваешь, Хату, — безмятежно улыбнулся Дьявол. — Я уверен, что рассказывал об этом всего однажды, когда тебе было лет восемь, а ты так легко и изящно дополнила первоначальный замысел, создав занятные чары даже для меня.

— Рассказывал… О чем рассказывал? — пробормотала я, не успевая за его мыслью.