Книга Услуга Дьяволу, страница 10 – Валерия Воронцова

— Разумеется, — согласился Дьявол. — Я никогда не трогаю невиновных, Хату. Это один из основных законов Подземья, каждый из которых ты вскоре узнаешь. Ты хочешь спросить еще о чем-то?

— Можно я еще тут так посижу? — неуверенно спросила я, поднимая голову. — Простите, я не хотела… — я задергалась, осознав, что веду себя неприлично и, возможно, уже что-то нарушаю, но руки прекрасного господина остановили меня, уверенно усаживая обратно.

— Разве я сказал, что мне неудобно, или такое положение меня утомляет? — мягко спросил Дан, поддев меня за подбородок и вынуждая смотреть в глаза. — Ты — удивительное создание, Хату.

— П-почему? — сглотнула я, наблюдая, как его глаза светлеют, и в них появляются золотые искорки.

— Потому что тебе, малышка, уютно на коленях у Карателя.

Всегда было и всегда будет. Независимо от того, в каком настроении я находилась и сколько мне было лет, я могла забраться на его колени, оставляя все тревоги и волнения там, за границей его кресла.

Эта привычка возникла тем вечером, когда одна маленькая девочка поняла, что больше не одна и на ее стороне сам Дьявол.

Эта привычка возникла тем вечером, когда один прекрасный господин, думавший, что знал и испробовал за свою вечность все, вдруг понял, что ошибался.

Лучше бы тогда ошиблась я.

Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи: чтобы, когда я вхожу, человек радовался.

Марина Цветаева

Той первой ночью в царстве Карателя, в его спальне, мне приснился кошмар.

Зародившись в ней, он рос со мной, обретал собственный характер, манеру и даже некое подобие расписания, впоследствии превратившись в кого-то, кого можно назвать заклятым другом. Со временем я научилась трактовать его, относя к последствию чего-либо или, напротив, предупреждению. Неизменным оставалось одно: дурной сон боялся Дьявола, как дрова огня, и развеивался пеплом на ветру, стоило руке Дана коснуться моей головы.

В ту ночь кошмар был последствием, галочкой, отметившей новую страницу моей жизни, или отместкой за сытый живот и мягкую постель.

Я стояла в желтой рубашке и дырявых штанах посреди ветхой гостиной старого дома, а холодный ветер дул в лицо и со спины из распахнутых дверей и окон, принося с собой крики, плач и визг знакомых голосов. Голосов, часто обращенных против меня, но теперь захлебывающихся страхом перед кем-то другим.

На пол с рук капала жидкая грязь, и каждая коричневая капля, касаясь потертых досок, превращалась в красную. Кровь. Густая и пугающая, она расплывалась вокруг, подгоняемая песней ветра, поглощала пол все быстрее и быстрее, поднималась выше, до щиколоток, впитывалась в одежду, пользуясь моим оцепенением, прежде чем показать мне их.

Белые лица с черными провалами вместо глаз. Искаженные ужасом и смертью рты. Наглядный пример, что бывает с теми, кто нарушает слово, данное Карателю.

— Хату.

Распахнув глаза, в полумраке я увидела над собой лицо Дана. Прекрасное и участливое — на нем было легко сосредоточиться, перестать захлебываться кровью и начать дышать. Еще легче стало, когда, справившись с путами одеяла, я смогла сесть и прижаться к нему перепуганным птенчиком, передумавшим вылезать из-под родительского крыла.

— Всего лишь плохой сон, малышка.

Я не помнила, как заснула и вновь оказалась на кровати, окруженной тюлем, но в спальне все еще было темно, и ночную тишину тревожили лишь мои всхлипы, сдержать которые не получалось.