Книга День, которого не было, страница 46 – Ольга Рог, Иван Бестужев

— Петь, у тебя точно все в порядке? — она ему не поверила. Не бывает таких совпадений, чтобы сам нашел, сам позвонил.

Петр почесал свой затылок почерневшей от сажи пожарища рукой. Обернулся. В башке гудит, будто вертолет на посадку идет, аккурат ему на макушку. Все хозяйство сгорело, под чистую. Едва с женой успели выбежать в одних трусах. И если бы не странный картавый голос, вещающий: «Вставай, балбес, поджарит пятки. Это карма тебе, что мать родную на улицу выгнал. Поймешь, что такое бездомным быть и просить у добрых людей помощи».

— Мам, ты прости меня. За все.

Отключился. Больше не чего сказать, да и помощи у матери попросить стыдно, обобрали ведь всю с братаном до нитки.

— Что? — стала переспрашивать у Даши Валентина, из чистого любопытства.

— Вот, Петя мой звонил. Прощения попросил, — у женщины блеснули слезы на глазах, и она их смахнула в умилении. На душе стало немного легче, будто один камень упал.

На следующий день случилось второе чудесное событие — объявился младший сын. Он так же витиевато изъяснялся с ней. Поздравил почему-то с Днем рождения, хотя оно давно было, весной. Спросил, какие у нее планы на будущее.

— Планы? — задумалась Дарья. — Быть счастливой. Носки связать своим внукам.

Младшенький клятвенно пообещал, что внуки будут. Не сейчас, прямо, но планируются. Обещал приехать в гости с подарками.

— Ты, знаешь, мам… Что отец?

— Что, отец? — эхом повторила она, ничего не чувствуя при этом к бывшему мужу. Чужим человеком стал. Ей шмель, зависший над цветком более интересен, чем мужчина, который из нее когда-то все соки выжал и бросил.

— Крышу чинил и упал. В больнице он. Новая жена не приходит проведать. Совсем плох, — проворчал угрюмо звонивший.

— Зачем мне это знать? — пожала плечами мать. — Вам ведь он тоже не помогал…

— Не помогал, — согласился отпрыск. — Мам, звони, не пропадай. Запомни этот номер.

Валентина смотрела на закат, вцепившись в колья забора и могла свободно дышать, будто нет никаких проблем и забот, ничего нет, кроме тебя и природы. Через открытое окно было слышно шипение масла на сковороде и запах жареной картошки. Валя напевала вместе с радио про ворон — москвичек.

На крыше сидел Феликс и ветер трепал его белую шерстку и заигрывал с хвостом.

— Заберу ее мужа, — ангел Федор болтал босыми пятками.

В этот раз он явился в облике трехлетнего златокудрого кудрявого мальчишки. Но обликом Духа не удивишь. К грешникам Федя приходил черным когтистым существом с золотыми глазами и острым клювом. Один его вид вселял в умирающих ужас. Тела нечестивцев находили с неестественно широко распахнутыми глазами и открытым в немом крике ртом.

— Ты просишь моего разрешения? — хмыкнул Дух мщения.

Дарье послышался звон серебряных колокольчиков, и она подняла голову вверх. Заметив Феликса, радостно махнула ему рукой. Дух величественно кивнул и подняв хвост трубой, пошел в сторону деревянной лестницы.

Там Валя картошки нажарила, а он, как всегда, голоден.

«М-м-м, давненько Феликс не встречал рассказчиц. Лгунишки. Дай им самую захватывающую историю в мире, и все переврут. Приукрасят. Пригладят. Переделают. И выйдет ни правда, ни быль, а нечто похожее на сказку, где жили все долго и счастливо. Померли в один день. Эх, беда с этими писателями. Бе-да!» — ему хотелось потрясти ветку, на которой сидел, свесив белый пушистый хвост, чтобы на нее яблоки дикие попадали. Дробью.