Книга Командоры для землянки: забыть или простить?, страница 149 – Виктория Рейнер

Боже, а я ведь даже не подумала, что кто-то догадается, что я жива, и мои родители могут оказаться в опасности даже на далекой Земле!

- Ты побледнела. Может, лучше позвать врача? - обеспокоенно спросил Шенгар.

- Н-нет, я в порядке. Это тебе нужен доктор, - отрицательно покачала я головой.

- Простите, молодые люди, но нам пора продолжать лечение, - прервал наш разговор материализовавшийся рядом медик. - Тирра, вам лучше покинуть палату.

Кивнув, я забрала из капсулы дочку, стараясь не встречаться взглядом с наагатом.

- Я привезу ее завтра.

- Спасибо!

Выйдя в коридор, обессиленно опустилась на диван. На этот короткий разговор ушли все мои моральные силы, и теперь я не могла понять, что чувствую к Шенгару.

- Любимая, ты в порядке? - раздался рядом родной голос, и, резко обернувшись, я увидела Рейура, следом за которым шагал Ниур.

Ахнув, я бросилась к мужчинам, и они заключили нас с дочкой вгорячие объятия.

- Ты закончила здесь? - спросил мой принц.

Я кивнула, продолжая прижиматься к нему.

- Тогда полетели домой. Мы соскучились.

Ашшанкира потянулась к нагу и перекочевала к нему на руки. Мы направились к выходу и вскоре уже летели на аэрокаре к острову, в наше семейное гнездышко.

Какое же все-таки это бесценное чувство - просыпаться в своем доме в объятиях любимых!

Вчера вечером, добравшись до особняка, мы уложили спать дочек, а потом… Ох, что было потом!

Мужья всю ночь любили меня, давая лишь короткие передышки для небольшого отдыха. Мы просто не могли оторваться друг от друга. Постель, диван, душ… Кажется, протестировали все доступные поверхности в спальне и примыкающей к ней гостиной. А утро подарило мне близость нового уровня - чувственную, неторопливую, пронзительно нежную. Это уже не был ураган эмоций, как ночью, это было что-то на совершенно новом уровне единения.

Наконец-то исчезло волнение, с которым я жила все последние дни, переживая за мужей, находившихся в авангарде ударных космических сил Союза. Мной овладело уютное спокойствие, тепло и умиротворение. Мы вместе, больше нам ничего не угрожает, не надо никуда и ни от кого бежать, не нужно ждать звонков и сообщений от императорской четы, которая по закрытым военным каналам получала оперативные новости с флагманских кораблей. В общем, наконец-то можно расслабиться и просто быть счастливой.

Одно омрачало это счастье - мысли о Шенгаре, которые я трусливо гнала от себя. С одной стороны, понимала: то, как он себя вел, все, что говорил, было под воздействием нанитов, под внушением. С другой, не так просто было избавиться от укоренившейся в сердце обиды. И у меня никак не получалось решиться сделать шаг ему навстречу.

А после всего, что было, он наверняка будет ждать именно этого, не посчитает себя вправе пытаться вернуть меня, пока я сама не дам ему зеленый свет. Он из тех, кто, осознав свою вину, будет страдать молча, следовать за мной, как тень, оберегать, присматривать, любить издалека, но не нарушит мои личные границы без дозволения.

Целую неделю после того, как вернулись мои мужья, мы каждый день летали в столичный госпиталь к Шенгару и брали с собой Ирочку. Малышка практически сразу сама пошла на руки к отцу, с удовольствием и подолгу проводила с ним время, а через несколько дней поразила нас, выдав первое «Па!».