Книга Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом, страница 56 – Анна Светлова

Слова вонзились в грудь раскалённым гвоздём. Я отпрянула, будто меня чужим именем окликнули.

— НЕ СМЕЙТЕ! — мой голос сорвался на крик. — Жив Буян! Слышите? Я чувствую его дыхание! Слышу, как он зовёт!

Дарён оскалился, сверкнув зелёными глазами:

— Дом тебя выбрал. Без хозяина он умрёт — ставни сгниют, стены рухнут…

— Буян последние искры своей души за тебя отдал. Чтобы ты жила, — вздохнул Вранко. — Духи забрали его. Теперь он часть леса, а ты — новая хозяйка.

Грудь сжало, словно кто её ржавой цепью опоясал. Воспоминание накрыло волной: руки Буяна, обнимающие меня, — настоящие, тёплые, пахнущие дымом и смородиновым листом.

«Не бывать тому!» — подумала я, вминая цветок в окровавленную ладонь. Шипы впились в кожу, заставляя взвыть от боли.

Скрип колёс разрезал тишину. Телега Пелагеи появилась на рассвете, будто выплыла из тумана, принеся с собой ворох запахов: гниющих грибов, мокрой шерсти и увядшей мяты. Старуха сидела, обхватив поводья костлявыми пальцами. Её глаза сверкали, как два обсидиановых ножа, а от платья тянуло болотной тиной и засохшей кровью.

— Ну что, голубушка? — её голос заскрипел, как крышка гроба. — Отдашь ли цветок-смертицу?

Ногти её удлинились, заострились и стали толще, превращаясь в полноценные когти.

Я протянула цветок. Лепестки, словно живые, зашипели, наполняя воздух запахом серы.

— Выполнила я задание! — бросила я, чувствуя, как дрожь сводит челюсти. —Только зелья мне твоего больше не надо. Я разрываю наш уговор!

— Но ты желала вернуться в свой мир? Разве не ради этого… — старуха наклонилась, и от её дыхания запахло гнилыми яблоками.

Ветер внезапно стих, и даже ворон на моём плече встрепенулся.

— Я передумала! — резко ответила я.

— Ну что ж! Папоротник — это всего лишь могильная земля… — дыхание Пелагеи обожгло лицо кислой гнилью. Она щёлкнула пальцами, и цветок в её руке рассыпался в прах, оставив после себя аромат горького миндаля.

— Ты… Ты Буяна сгубила! — хрип вырвался из моего горла. — Он жизнь свою за меня отдал!

Кот злобно фыркнул.

— Для зелья нужен был не папоротник, а добровольная жертва, — сказал он.

Пелагея вскочила, её платье зашуршало, как рассерженная гадюка, а в воздухе закрутились нотки горелой кожи.

— И что с того? Думаете, что умнее меня?

— Буян пожертвовал собой, чтобы спасти меня, а ты всё наперёд знала, — ошарашенно прошептала я, и в горле запершило от запаха пепла, внезапно наполнившего двор.

Лес взревел. Земля содрогнулась, и из-под крыльца корневища выползли. От них несло сыростью и вековой гнилью, словно сама могильная земля восстала против ведьмы.

— Я сразу поняла: Буян принял тебя — никчёмную пигалицу, а Дом наделил даром. Теперь хозяин мёртв, и терем стал твоим. Зачем тебе такая забота? Отдай мне его! — завопила Пелагея.

— Нет! Дом меня принял и признал хозяйкой. Я защищать его буду от напасти всякой и чужой злой воли, — ответила я, чувствуя, как стены за спиной налились теплом, а в воздухе заструился знакомый запах воска и сушёных яблок.

Я вскинула руку. Стены терема взвыли медным набатом, выплеснув волну огня.

— Убирайся! — крикнула я, и терем повторил за мной гулким эхом, выдыхая аромат старой древесины и ладана. — Дом — НАШ!

Пелагея взвыла, закружилась на месте и на телегу опрокинулась. Вскоре она исчезла в тумане, а я опустилась на ступени, дрожа от ужаса и напряжения. Дарён устроился у ног, распространяя успокаивающий запах тёплой шерсти, а Вранко сел на плечо, уронив мне на колени перо.