Книга Секрет княжны Романовской, страница 63 – Глория Эймс

Вот и сейчас со мной произошло нечто похожее. Мысли путались, факты наслаивались один на другой… Как будто мне внезапно понадобилось сдать экзамен по истории, и я вытянула билет с вопросом, который вообще не готовила.

Все, что я могла вспомнить о Пестеле из моего мира — что в честь него в Питере названа улица с ужасно неудобной нумерацией домов и квартир. А на соседней улице — кафе, где я участвовала в акции популяризации науки и читала для всех желающих лекции по биологии.

Тут мои мысли вернулись к эксперименту. Надо бы спросить Льва Вениаминовича, где папенька, они вроде с утра что-то вместе «затевали по науке».

Выглянула из арки как бы невзначай, чтобы не возникло ощущения, будто я подслушивала. Увлекшиеся беседой мужчины не заметили меня, продолжая приводить аргументыи вспоминая исторические события.

У Льва Вениаминовича даже лицо покраснело, так энергично он отстаивал свою точку зрения, размахивая руками и повышая голос. А упомянутый Павел Иванович, напротив, казался спокойным. Если еще минут десять назад он тоже яростно приводил аргументы, то теперь, подбоченившись, молча внимал словам своих оппонентов.

— Господа, — обратилась я к ним, и все как один сразу слегка поклонились. — Позвольте предложить вам пройти в беседку, там продолжать дискуссию будет намного удобнее.

— И то верно, — охотно кивнул Лев Вениаминович. — А когда начнется заседание совета?

— Кажется, еще не все прибыли, — ответила я, наблюдая за генералом Пестелем.

Мужчина (даже язык не поворачивался назвать его стариком, несмотря на возраст и седину) выглядел весьма жестко и уверенно. Волевое лицо, военная выправка, сухопарое телосложение. Такой вполне мог бы и армией командовать, и заговор организовать.

Но ведь Аскольд прав: распространять знания о событиях в своем мире на этот было бы слишком глупо. А с моей позиции — даже антинаучно! Все может варьировать сколько угодно от мира к миру. Обвинять генерала Пестеля только на основании того, что его двойник из другого мира был готов убить царя — неправильно.

Однако во мне уже крепко засело подозрение, и не так-то просто было отвести взгляд от строго лица генерала.

— Ваш «Союз благоденствия» слишком много внимания уделял ближним целям, — назидательно говорил Пестелю Лев Вениаминович. — Распространение просвещения и улучшение нравственности молодых людей, безусловно, важное дело, спорить не буду. Но как, помилуйте, из этого вырастет новая мощь державы? Потратив время на привлечение новых участников, не имеющих никакого представления о сути вашего движения, вы получили разношерстную толпу, которая сама не знает, чего хочет!

— Ваше мнение поверхностно, как, впрочем, и мнение большинства, — возразил Пестель, а в уголках его рта залегли глубокие жесткие складки. — В таких союзах порождаются и укрепляются согласие и единодушие, охота к взаимному сообщению полезных мыслей, познание гражданских обязанностей и любовь к отечеству. Без этого народ не сможет принять конституцию, а мы разделим печальный опыт Франции.

Он говорил так убедительно, что я почувствовала уважение к этому пожилому суровомугенералу. Но затем, развернувшись к беседке, Павел Иванович бросил короткий взгляд на кружащих над столом ос, привлеченных остатками печенья на столе. Всего лишь взгляд — и те мгновенно упали, не шевелясь.