Книга Хозяйка времени, страница 62 – Арина Теплова

— Сколько добра, — задумчиво произнес горбун, сидя не шевелясь на лавке и подставляя свое лицо под умелые руки Веры. — Зачем же вам столько?

— Пришлось купить весь сегодняшний улов у этого вредного торговца. Иначе бы он не пошел со мной в тюрьму, чтобы тебя освободить.

— А-а-а, ясненько, — закивал горбун. — Могу подсобить вам с рыбой, боярышня.

— Неужели? — спросила его Вера, заканчивая обрабатывать его бровь обеззараживающей настойкой, купленной в аптекарской лавке. И уже велела: — Встань с лавки, пожалуйста, и штанину задери, я ногу посмотрю.

Горбун послушно встал и сделал, что велено. Он внимательно осматривал корыта со свежей рыбой.

— Селедку и леща засолить можно, — предложил Могута. — В погребе месяц точно пролежит. Щук да окуня завялить вполне подойдет. Я сам сделаю, если позволите. Это нетрудно, на веревку и на солнце, только соли надо. Они вяленые до трех месяцев не попортятся. А вот сома и судака я бы закоптил. Если до завтра в погребе полежат, то, наверное, смогу коптильню смастерить.

— Как вы все умно придумал, — закивала Вера довольно, обмывая его окровавленное колено. Рана действительно была неглубокой, как он и сказал, просто содрана сильно кожа. — Если поможешь мне с рыбой, я очень благодарна тебе буду, Могута.

— Только всю рыбу помыть нужно и почистить.

— Да, мы все сделаем. Работницы и Мира мне помогут. Тогда вот этих карпов я пожарю побольше и суп сварю, — указала Вера на пузатых жирненьких рыб, лежащих в ближайшем тазу.

— Это сазаны по-нашему, — закивал Могута. И указал рукой на соседнее корыто. — Ершей этих тоже лучше зажарить в печи. А если много, то остатки я тоже завялю на солнышке. Ничего не пропадет, не бойтесь, госпожа.

— Спасибо за совет, — улыбнулась ему Вера, уже закончив обрабатывать ногу горбуна и перебинтовывая. — Ты хорошо в рыбе разбираешься.

— Я ж на Волге с детства. Рыбой-то питаюсь постоянно, — оскалился он. — Так рыбу всю и сбережем. И еда будет.

— Вроде все обработала, — сказала она и поднялась на ноги, убирая все настойки и чистые бинты в шкаф. — Сейчас уху поставлю готовиться. Пообедаем, и за работу. Ты бы пока отдохнул, Могута.

— Чего отдыхать-то мне, боярышня? — оскалилсягорбун и, подойдя к рукомойнику, открыл крышку у чана с водой, стоящего рядом. — На мне еще ни один воз дров привезти можно. Я пока воды натаскаю сюда в бачок. Мало ее.

— Спасибо большое.

Боян вернулся как раз к обеду. За большим столом в кухне сидели три работницы, Мира и Могута. Вера как раз поставила большую супницу на стол и, увидев мальчика с небольшим кульком соли, велела:

— Ты как раз к обеду, милый. Поставь соль туда на стол. Руки мой и за стол. Уха только из печи.

Мальчик закивал и, быстро ополоснув руки в умывальнике, уселся рядом с Могутой. Вера начала разливать уху. Боян взял кусок свежего хлеба и огурец, лежащие на тарелке рядом с ним, и с аппетитом откусил, ожидая свою тарелку с супом.

— Я тебя знаю, парень, — сказал горбун. — Не ты ли сын боярина Некраса Соловьева, лекаря прежнего князя Белозара?

— Я он и есть, — закивал мальчик. — Госпожа Вера приютила меня, когда дядя выгнал из своего дому, я жил у него, после того как осиротел.

— Злой у тебя дядька, видать. Жаль твоих родителей, — ответил тихо Могута.

Он хотел что-то еще сказать, но не решился. Уткнулся мрачным взглядом в свою тарелку и продолжил есть.