Книга Девочка для альфы, страница 59 – Алисия Небесная

Арина истерит, её крики — отчаяние, ужас. Но моя волчица — холодна, беспощадна. Её тело — под моими лапами, беспомощное, бессильное.

— Я убью тебя! — её крик — отчаяние, бессилие.

Отскакиваю, замечая блеск стали. Нож… она пытается меня поразить.

Арина сдается, рухнув на пол. Я — над ней, моя жажда мести на грани удовлетворения. Вкус крови на языке… но в сердце — внезапная боль. Я замираю, колеблюсь.

И вдруг — пронзительный свист, острая боль, словно раскаленный железный стержень, пронзает моё ребро.

На дрожащих лапах я поднимаюсь, мой взгляд устремлен на Арсена — врага. Его фигура — олицетворение смерти.

Я рычу, боль — фоновый шум. Моя ярость — неукротимая.

— Мой сын погиб, — его хриплый голос — ледяной, беспощадный. — Теперь я заберу то, что дороже всего Аязу.

Он подходит, мир — расплывчатый, тело — отказывает. Каждый шаг — ад.

Арсен сжимает мою холку, его взгляд — холодный, удовлетворенный. Он вытаскивает нож, взгляд на Арину… жестокая наслаждение.

— Убью обоих, — его оскал — мстительный, неизбежный.

Он отпускает меня. Я захлебываясь кровью, легкие — горят. Арсен проводит по горлу… резкое движение, скрип ножа, и Арина — мертва.

— А теперь ты, — Арсен наступает, — Взгляд такой же как у твое матери, когда она просила не убивать тебя.

Упоминание о матери… огонь мести. Я бросаюсь, все мои силы — в этом рывке. Мои зубы вонзаются в его шею… хребет хрустит… конец.

Боль — всепоглощающая, расплывается по телу ядом. Шум снизу… Аяз… но уже поздно. Веки тяжелеют… тьма.

— Амир… скорую… — голоса — далекие, призрачные.

Тишина… невесомость… пустота. Звуки… голоса… расплывчато. Боль… ползет по венам… сжигает.

Не хочу… здесь так спокойно, тепло. Я не хочу уходить.

Писк медицинских приборов — назойливый, пронзительный. Белая палатный комната — расплывчатая, бесформенная.

Моя рука — в его ладонях, большие пальцы нежно сжимают мои. Его голова — на краю кушетки, волосы — растрепаны. Яркий свет — резкий, болезненный. Запах медицинских препаратов — едкий, навязчивый. Капельница… тяжелое напоминание. Я шиплю, делая резкое движение.

Аяз просыпается мгновенно, его глаза — темные, уставшие.

— Кира, — его голос — хриплый, слабый, но в нём — неописуемая радость, облегчение. Улыбка — уставшая, но искренняя, теплая. Темные круги под глазами — след бессонных ночей, проведенных в ожидании. Он держит мою руку, его глаза — полны любви, нежности.

— Сколько мы тут? — мой голос — хриплый, как карканье вороны.

— Три дня, — шепчет Аяз, его голос — тихий, бережный. — Тебя едва стабилизировали.

— Ребенок? — я замираю, ожидая худшего.

— Все хорошо, — Аяз кладет руку на мой живот, его движения — мягкие, нежные. — Но теперь только полный покой. Он серьезно, его взгляд — полный любви, тревоги.

— С таким альфой вариантовбольше нет, — я улыбаюсь, хотя улыбка — слабая, искусственная.

— Зачем ты ввязалась в драку? — он хмурится, его взгляд — пронзительный, упрекающий.

— Инстинкты, — я пожимаю плечами, стараясь придать своему голосу легкость.

— Ты могла погибнуть, — он садится рядом, его взгляд — испуганный, сердитый, он всматривается в меня, ища подтверждение своих страхов.

Медсестра нарушает наше единение. Она меняет капельницу, рассказывает о режиме дня — скучный, однообразный: перевязки, постельный режим, витамины, больничная еда. Я вздыхаю, Аяз тихо улыбается, его взгляд — нежный, заботливый. Его присутствие — островок тепла в этом холодном, бесчувственном месте.