Книга Девочка для альфы, страница 57 – Алисия Небесная

Шум воды… Я вздрагиваю, поднимаюсь, плетусь к душевой, как во сне. Его тело под струями воды — мощное, красивое. Едва заметные раны — следы его борьбы за жизнь. Сжимаю губы, сдерживая слезы. Распахиваю дверцу душевой. Теплая вода — объятие. Я прижимаюсь к нему, чувствуя каждый мускул его тела. Он разворачивается, наши руки переплетаются, прижимаюсь, наклоняюсь к нему. После чего опускаюсь на колени.

Аяз замирает, наблюдая за мнойс нескрываемым желанием. Я провожу языком по его коже.

Его пальцы впиваются, направляют, диктуют. Мы сливаемся, теряем границы, остается только чувство. Его стон — экстаз, удовольствие, боль. Я доводжу его до пика, чувствуя наше единство.

Он поднимает меня, его поцелуй — нежный, страстный. Я намыливаю его тело, он — моё.

Оба укутанные в махровые халаты, мы подходим к столу. Аяз ухаживает, играет, скармливает мне кусочки панкейков и фруктов, его улыбка — легкая, насмешливая.

— Аяз, мне придется снова мыться, — я жалуюсь, пытаясь вытереть липкий джем.

— Это все ты виновата, — он отвечает, его улыбка становится более широкой, более ироничной.

— Слишком вкусная. — Он зализывает джем с своего подбородка, задерживая взгляд на моих губах. — Может, я тебе помогу?

Наша игра прерывается. Звонок мобильного Аяза — резкий, неприятный. Один взгляд на экран — достаточно. Аяз меняется. Маска спокойствия сменяется маской злости, собранности, холодной решительности. Его тон — безжалостный, ледяной.

— Что тебе нужно? — он цедит в трубку, голос — стальной, непроницаемый. Я прислушиваюсь, улавливаю знакомый голос Арсена. Они знают. Они знают, что Аяз жив. Воздух сгущается, наполняется напряжением, опасностью.

Паника — сдавливающий грудь. Мысли — ледяные, резкие, беспощадные. Напряжение — осязаемое, душащее. Я вслушиваюсь, в каждое слово Аяза, словно в последние слова перед смертью.

Разговор завершился, и тут же раздались звонки Сайласу и Оливеру. Следующий час прошел под знаком холодного расчета, отдавая приказы с железной точностью.

Я уединяюсь в гардеробной, стараясь найти что-то для себя. Надеюсь, с последнего визита сюда что-то Аяз припрятал. Джинсы, свитер, волосы в хвост. Смотрю на свое отражение. Блеск в глазах, еще розовые щеки.

Аяз появляется, натягивая рубашку, его движения — решительные, быстрые.

— Я иду с тобой, — я заявляю, касаясь его плеча.

Он останавливается, его взгляд — ледяной, непроницаемый. Его мышцы — напряженные, стальные.

— Исключено, — он рычит, его голос — приговор. — Ты беременна.

— Я не отпущу тебя, — противостою, мой голос — твердый, но дрожащий. — Я почти тебя потеряла.

Его взгляд опускается на мой живот, а затем снова в глаза.

— Это не игра, Кира, — он цедит сквозь зубы, голос — спокойный, но в нём бурлит сталь. Его взгляд — ледяной, непроницаемый.

— Ты уже один раз отправил меня с Амиром, — мой удар — точный, болезненный. Я вижу, как он сжимается, как его истязает вина. Но я не допущу повторения ошибки.

Он замирает, его взгляд — бездна, полная боли. Кулаки — сжатые, напряженные.

— Я не останусь тут одна, — каждое слово — четко. Голос — спокойный, но с оттенком стали.

Он сдаётся, его голос — сдавленный, тяжелый.

— Ты будешь слушаться, без разговоров.

— Слушаюсь, — я улыбаюсь.

— Это первый и последний раз, — он рычит, подталкивая меня к выходу. — Больше я не буду делать поблажек.