Книга Поломанный мир, страница 25 – Анна Ланг

Беата вернулась через пару часов сама не своя. По ее щекам катились слезы. Я никогда не видела ее плачущей, даже когда моя непутёвая мамашка подкинула меня пятилетнюю своей тётке, Беате.

А сейчас Беата плакала.

— Что случилось?

— Эльза, они застрелили всех собак! Всех! И даже не похоронили, мы нашли их… в вольерах! За что, Эльза? За что?

Захлебываясь слезами, Беата говорила о постановлении Чрезвычайной комиссии по регулировке санитарной ситуации. Оказывается, волонтёры проводили слишком много времени в собачьем приюте, в непозволительно замкнутом пространстве. А животные таким образом стали разносчиками вируса.

Беата вспоминала милых беспородных псов, маленького пекинесика, за которым вот-вот должна была прийти новая хозяйка, старую добрую овчарку, бульдожку с перебитой лапкой, капризную пуделиху…

Я обнимала ее, гладила по волосам, и не знала, что сказать. Впервые сильная, язвительная, жесткая Беата показала, насколько она на самом деле беззащитна.

9.

Сегодня он пришел опять. Обнял меня, прижал к себе, вдохнул запах моих волос, и начал целовать, нежно-нежно, и его поцелуи согревали душу. Я отвечала ему, ведь это был единственный мужчина, с кем мне не хотелось притворяться. И пусть потом окажется, что я ошибусь, пусть. Иногда так хочется обмануться.

Мужчина блаженно выдохнул только тогда, когда довел меня до состояния сладкой неги.

— Я останусь на всю ночь. Ты не будешь возражать, если мы будем просто спать?

— Камеры, — я показала ему, где Ульрих спрятал отслеживающие устройства.

Мужчина встал с постели, что-то бросил в трубку Илзе.

— Все, на сегодня камер нет. Я Конрад, кстати.

— Я Эльза. Можно мне позвонить… пожалуйста?

— Делай все, что хочешь, — улыбнулся мужчина.

Я отправила короткое сообщение Беате: "Сегодня в ночную смену мне удастся даже поспать". Я по-прежнему говорю тетке, что работаю ночной прислугой в фешенебельном клубе.

Почти сразу пришел ответ: "Тогда и я спать пойду".

Конрад подгреб меня под себя, будто плюшевого медвежонка, и негромко проговорил:

— Эльза, хочешь я вытащу тебя отсюда? Я могу тебе как-то помочь?

— У меня все хорошо. Давайте спать.

Я давно перестала верить в мужскую искренность. Проваливаясь в сон, я слышала, как Конрад шептал: майн либе, майн таубе.

-

Осенью 22 года я увидела Дитриха в нашем городке. Мой, как я наивно продолжала верить, молодой человек, целовал хорошенькую пухленькую блондиночку. Без маски.

— Дитрих, — окликнула я его.

— Эльза, — скорчился мой (мой ли?) любимый в болезненной гримасе. — Лена, оставь нас.

Я хотела было подойти ближе, как Дитрих предупреждающе вытянул вперед руку.

— Не подходи, ты непривитая.

— Что? Ты же тоже не сделал прививку.

— Скажи ей, — ткнула Дитриха в бок Лена, которая и не думала никуда уходить — скажи ей.

— Я сделал прививку. Нам больше не пути.

— Что…как? Мы же… Ты же…

— Я устал, Эльза. Понимаешь, я просто устал. На меня все смотрели как на дебила, тыкали пальцем, злобно ржали за спиной.

В парке развлечений мне дали красный браслет, всем белый, а мне красный, как какому-то заразному!

Я даже друзей не мог завести! С девушкой переспать!

— Дитрих, мы же договорились ждать свадьбы. Помнишь, мы же хотели устроить все, как у твоих родителей, в старой часовне…

— Эльза, я живой. Я хочу целовать девчонок, трахать их. Я хочу ходить в кино, на дискотеки, в музеи, в конце концов! Я хочу пить кофе в кафешках с друзьями, выбираться смотреть футбол! А так, как живёшь ты, это не жизнь! Ну подумаешь, после прививки бывает миокардит, он быстро лечится. Свобода важнее!