Онлайн книга «Поломанный мир»
|
На пресс-конференции премьер, похожий на коршуна, во всеуслышание заявил: Непривитые умрут. Его слова стали лавиной, которая сбила нас с ног. Его слова разделили людей на два лагеря, заставив простых смертных воевать между собой. Буквально через несколько дней сеть заполонили высказывания политиков: непривитым нужны отдельные вагоны, за отказниками обещали прислать полицию, непривитых именитые вирусологи откровенно сравнивали с крысами. Люди рассорились. В семьях начались раздоры, друзья стали избегать тех, кто не сделал прививку. Но все это были еще цветочки. Население сопротивлялось, и правительство в августе ввело так называемые зеленые сертификаты, подтверждающие, привился человек или нет. По пропускам разрешалось ходить в музеи, кино, выставки, ярмарки, находиться в помещениях в ресторанах, в спортзалах. Отели зеленые пропуска миновали. Постояльцы спрашивали нас с Беатой, как им быть, если приехали в горы отдыхать, а тут пропуска эти вводят? Куда пойти, и что делать? Вчера вон беременную женщину оставили на улице, в жару, не разрешили зайти в бар, попить воды. Беата на такие вопросы улыбалась, и мягко подсказывала адреса тех заведений, где пропуска не спрашивают, предлагала собрать пакеты с едой из отеля (я заворачивала бутерброды многим нашим гостям), говорила, что вместо музеев можно сходить в парк динозавров или на ферму. Все эти меры, призванные обеспечивать всеобщую вакцинацию, привели к дальнейшему расслоению общества. Помните, у римлян был такой девиз — разделяй и властвуй? Продолжение следует 7. Мой сегодняшний гость страдал одышкой. Дорогая рубашка не отличалась свежестью, одутловатое лицо мужчины неприятно краснело. — Чего встала? раздевай! Мужчина развалился на кровати, будто какой-нибудь персидский шах. Я натянула привычную улыбку. Нам нельзя показывать, что мы предпочитаем кого-то больше, а кого-то меньше. Я знаю, что моя соседка, бывшая учительница, которая противилась этой работе, попала в шахту. Иногда мне тоже хотелось в шахту, чтобы ее узкое квадратное горло, ведущее под землю, поглотило меня, и я заснула бы рядом с Дитрихом. А потом я вспоминаю, что у меня Беата. Каждое утро Беата говорит: — Как хорошо, что ты у меня есть, Эльза. Без тебя мне не нужен величайший дар жизни. Я вспоминала свою незадачливую товарку и раздевала лениво развалившегося гостя. Мужчина отпускал неприятные комментарии, а потом велел мне встать на четвереньки. Не успела я исполнить пожелание гостя, как он забился в конвульсиях, и его начало рвать кровью. Появившийся охранник, Ульрих, велел мне убираться, а потом буркнул: — Невезучая ты, Эльза. Благодари судьбу, что тут камеры, иначе бы тебя обвинили в его смерти. Надо же, еле дышит, а туда же, по бабам! - Я все думаю, почему мы не сопротивлялись? Мы думали, это всего лишь еще один шаг. Еще одна мера. А потом все обязательно будет хорошо. Сначала нам обозначили проблему. Потом нас разделили. Потом нас выгнали из школ, университетов и больниц. Потом нас начали лишать всего необходимого. Мы не верили самым невероятным сценариям, считали, что это теории заговора, сумасшедшие откровения людей, тронувшихся умом из-за длительного локдауна и безденежья, а на самом деле самым немыслимым, самым безумным сценарием и была правда. |