Онлайн книга «Ведьмы кениграйха»
|
После Шнайдеров в аптеке появилась Маддалена, яркая броская красавица. Лили не знала фамилии этой женщины, а Лелек тихонько шепнул ей, что посетительницу видели в дансинге с бравыми гвардейцами. Лили бросились в глаза новехонькая шуба, блестящие от сапожного крема ботики, переливающееся платье из китайского шёлка под верхней одеждой. Контраст с предыдущими посетительницами оказался разительным. Видно было, что женщина сумела устроиться и в это непростое время. Маддалена попросила подводку и карминную помаду. Лелек покупал на черном рынке косметику у контрабандистов, вот для таких вот покупательниц, хотя в последнее время, всякие притирания для лица и такие вот безделушки покупала только Маддалена. Через несколько дней подтвердились и слухи о легкомысленном поведении женщины. Утром Лили возвращалась с рынка, она смогла купить не только бидон неразбавленного коровьего молока, но и разжиться свежими куриными яйцами. Лили спешила домой, собираясь приготовить сытный завтрак себе и Лелеку. Ее внимание привлекли приглушённые рыдания, доносившиеся из ближайшего проулка. Девушка завернула в подворотню, пошла на звук плача, и увидела избитую Маддалену, у новехонькой шубы женщины были разорваны рукава, на скуле несчастной красовался синяк, а французская подводка, купленная недавно у Лелека, оставила на лице Мадди некрасивые разводы. — Что, аптекарша, и ты тоже меня презираешь? — всхлипывая, спросила женщина. — Давай я помогу тебе, — Лили помогла подняться избитой женщине, и сделала вид, что не услышала вопроса. — Кто же тебя так? — Наши бравые кенигсгвардейцы. И ты даже не спросишь, за что? Лили покачала головой и повела Маддалену в аптеку. — Я предательница, аптекарша, я коварная предательница. Мне претит батрачить в трудовых лагерях за кусок хлеба, нафабриках за два куска хлеба, который давно уже на хлеб не похож. Ты знаешь, что забрали Шнайдеров? Лили вспомнила, что фрау Шнайдер должна была прийти за новой порцией микстуры от мигреней, и так и не появилась. — Шнайдер работал на обувной фабрике у Коха. На самом деле работа на фабрике — всего лишь прикрытие, Кох помогал семьям сбежать в Швейцарию. Мне рассказала об этом его любовница, мы ходим к одному куафюру. Я выдала его, аптекарша. Коха расстреляли, Шнайдера должны были депортировать, госпожа Шнайдер с дочкой поехали вместе с ним. Я не знаю, что с ними стало, может, попали в лагеря, а может, что и похуже. Ты знаешь, что цыган целыми семьями наши бравые гвардейцы отправляют в газовые камеры? Неугодные семьи, семьи грязнокровок тоже. Мне их не жаль, и я тут вовсе не пытаюсь умаслить свою совесть, откровенничая с тобой. Я просто хочу по — людски жить, аптекарша. Хочу сытно есть и спокойно спать, и не хочу думать, что завтра гвардия придет и за мной тоже. Вот увидишь, рано или поздно за всеми придут, за всеми… Маддалена заканчивала рассказ уже в аптеке. У Лили то и дело опускались руки с бинтом, смоченным в скипидаре, которым она обрабатывала синяки женщины. Неужели фрау Шнайдер больше нет, и ее милой златовласки — дочки тоже? Девушка щакончила обрабатывать раны Маддалены. Проснувшийся Лелек в мятом халате стал открывать какие — то ящики, потом, найдя нужное, вывалил перед женщиной коробочки с косметикой. |