Книга Дом для меня, страница 33 – Амита Скай

Лер лег тогда под бок к Самсону, тот закинул на него свою тяжелую лапу и, целомудренно чмокнув в висок, взялся крутить завитушку за ухом, тихая и спокойная обстановка, горячий Самсон рядом… Лер мгновенно уснул.

А сейчас, крутясь в постели, Лер думал о том, что тот счастливый вечер на самом деле стал началом конца, потому что Самсон не хотел менять свой образ жизни, но с ослиным упрямством хотел впихнуть в него Лерку, а Лер не хотел быть одним из многих (о ком Лер потом случайно или не случайно узнавал), не хотел быть «удобным».

Лер вообще не понимал, зачем тратит время на Самсона, возможно, из-за секса, но было нечто большее между ними, чем просто секс, но это «больше» Самсон из раза в раз топтал, не желая менять свой образ жизни. Его эгоизм желал жертвоприношения и Леркиного смирения, а Лер вообще не собирался кого-то наподобие Самсона вписывать в свою жизнь, но ради него готов был попробовать.

– Ну что ты как девочка? – цинично ухмыляясь, говорил Самсон. – Может быть, тебе еще колечко подарить?

Лер тогда впервые решил поднять эту тему, потому что требовалось что-то решать с этой неопределенностью, тем более дом почти готов и можно было уезжать, но Самсон высмеивал его робкие попытки, его хрупкие чувства, и Лер решил, что нет смысла тогда вообще это продолжать, о чем известил сразу же.

– Мы расстаемся.

– Только попробуй! – Самсон жестко дернул его за руку, чуть не вывернув запястье. – Знаю я вас, шлюх, набиваете себе цену, а потом…

Что «потом», Лер так и не узнал, потому что Самсон сам себя оборвал, с яростью и толикойрастерянности смотря на него. Лер в итоге выдернул руку и ушел, планируя свой отъезд из Москвы, тогда он еще не знал, что Самсон слов на ветер не бросает и отпускать его не собирается. Возможно, если бы они поговорили тогда нормально, если бы попытались услышать друг друга, то не наделали бы глупых и жестоких ошибок.

Лер отвернулся от окна, завернулся в плед и, выбрав на плеере My Heart Is Not A Machine – Whitley, попытался забыться и заснуть во что бы то ни стало, благо температура хоть в чем-то была помощницей.

Лер лежал у елки, словно он сам был подарком, хотя так оно и являлось по задумке фотографа. Натертый маслом торс блестел под мягким светом искусственного освещения, залитые химией волосы стеклянными пружинками касались кожи.

– Расстегни пуговицу на ширинке и посмотри на меня. Лер послушно расстегнул пуговицу, провел ладонью от низа живота до груди и взглянул в зрачок камеры. – Во-о-от… то что нужно, а теперь в сторону. Марк еще что-то говорил, и Лер послушно двигался, почти не импровизируя, но всегда угадывая то, чего от него ждут. Все это происходило на какой-то периферии сознания, а сам он был за окном, где вместе с осенним дождем лила слезы его душа.

– Перерыв. Лер встал с ковра, забрал кофе у Жанны и, подойдя к окну, взял в руки смартфон. Провел пальцем по экрану, тот вспыхнул и снова потух. Ни звонков, ни эсэмэсок. Со спины подошла Жанна и накинула на плечи плед.

– Лер…

– Не надо меня жалеть. Дай сигарету.

Жанна хотела возразить, но не стала. Протянула пачку с зажигалкой. Лер кивнул благодарно и вышел на обшарпанную, так сильно контрастирующую со студийной обстановкой лестничную площадку, тут осень чувствовалась особенно остро, казалось, в таком подъезде она живет круглый год, прячась здесь и в летний зной, и в январскую стужу, а теперь вот и Лера спрятала в своих промозглых, пробирающих до костей объятиях. Лер спустился к старому, замызганному временем окну с ободранными кусками объявлений на стекле и, привалившись плечом к откосу, засмолил сигарету в услужливо распахнутую форточку.