Книга Девять жизней до рассвета, страница 39 – Амита Скай

Я дергала соплями до тех пор, пока он не предложил мне еще бумаги отмотать. Пришлось высморкаться. Этот звук в тишине салона показался мне особенно оглушительным.

Когда он припарковался недалеко от общежития, я уже была красная как свекла. Не придумав, что ему сказать на прощанье, кроме оскорблений, я решила ничего не говорить.

— Я переживал.

Запнувшись, я остановилась и обернулась, не сразу поняв, о чем он, а потом предположив, что это он про автобус и про ту идиотскую ситуацию, которую он устроил. Я почти разразилась гневной тирадой на его этот необдуманный поступок. Даже на долю секунд обрадовалась, что он все осознал. Хотя как он может быть необдуманным, если он в итоге добился своего? В общем, до того, как я успела, что-то ляпнуть, я заметила полное веселого ехидства лицо. Еще и довольное собой.

— Я переживал… — повторил он, пристраивая локоть на окне и немного выглядывая из него. — Что ты захлебнешься слезами или соплями, но я рад, что ты справилась и осталась жива.

В прошлую смену он бежал за автобусом, а в эту я за его машиной. Утешало только то, что я все-таки успела ему врезать.

Выдергивающие из реальности воспоминания безбожно тратили время, но я готова была на эту сделку, лишь бы забрать себя отсюда хоть на время. Дефицитный иван-чай, запасов которого у меня осталось совсем чуть-чуть, почти остыл, а я все продолжала лежать щекой на столе, провожая в воспоминаниях машину Влада. Нашарив на поясе кинжал, с которым я больше не расставалась, вытащила его из ножен и достала из-под стола, покрутила в руках, смотря на грани лезвия, а потом воткнула в стол, напротив глаз.

Гладкая зеркальная поверхность отразила мои глаза. Я не сразу пригляделась, смотря больше на сами грани клинка и думая о том, как искусно он сделан, а значит, тут не первобытные технологии, но когда отражение моих глаз остановилось на самом себе, я застыла.

Я не сразу поняла, что меня так напрягло, что все внутренности пережало, но потом до меня дошло. Это были МОИ глаза. Мои.

Оторвав лицо от столешницы и выдернув нож, я поднесла его к лицу, той самой частью, на которой не было гравировки и снова посмотрела на свое отражение. Это была я! Я! Не какое-то другое тело, в которое я случайно попала, это было мое лицо, настоящее!

Вскочив на ноги и отбросив нож на стол, я отошла на несколько шагов. В ребра заколотило паникующее сердце, сдавливая дыхание и стискивая виски.

Я потерла лицо руками. Все горело. Реальность, которую я себе выстраивала по крупицам, из иллюзий и убеждений, трещала по швам.

Это было мое лицо! Мое!

— Этого не может быть! Это чужое тело! — Я не заметила, как начала говорить вслух.

Игнорируя волков и странные сны, а еще все, что мне казалось, странным, если это можно списать на «привиделось» и «показалось» я это делала, чтобы как можно меньше со всем этим соприкасаться, но я все же выстроила для себя некую теорию, к которой не возвращалась более без надобности. После той моей истерики из-за волос и тела я решила, что возможно я просто попала в чужое тело. Типа душа ушла, я зашла. Бывают же в фильмах одержимые. Вот и тело это одержимо мной, но оно не мое. Придет время, и я отсюда уйду.

Я согласилась с этой теорией, тем более были разительные отличия. Тело молодое, живот без шрамов после экстренного кесарева, ноги длиннее, ладони уже, пальцы длиннее, кожа словно бы чуть смуглее, но самое главное — волосы. Мои были мягкими,тонкими, немного вьющимися, легкими. Как у мамы. Они у меня никогда не отрастали ниже лопаток, а тут длинная, тяжелая шевелюра, с толстым, жестким волосом. Этого было достаточно для того, чтобы понять, что это не мое тело, плюс у меня не болела тут спина и шея, не было мигреней, от которых я мучилась в прошлой жизни. Были некие другие сюрпризы, но они явно были связаны не со здоровьем.