Книга Девять жизней до рассвета, страница 108 – Амита Скай

Ледяной ветер, приносивший с собой волчий вой, обдувал обнаженный торс и гонял снег по замершему в тягостном ожидании двору.

Лучше бы я осталась с ней. Первый удар по нему, словно бы и по мне прошелся. Оглушающий, сбивающий дыхание, он заставил молодых отвернуться, а старых сжать челюсти. Все молчали, никто не скалился и не шутил, а такое тут бывало.

Зажав рот руками, так что пальцы побелели, впиваясь в щеки, я стояла рядом с ним, чувствуя, как по щекам и рукам бегут горячие слезы. Свист взлетающего кнута, щелчок удара, мелкая дрожь по взмокшему от холодного пота телу. После третьего удара я поняла, как бесконечно долго летит кнут. Меня затошнило.

После четвертого заломило все тело и меня заколотило, дыхание застряло где-то под ложечкой. Мне стало настолько плохо, что сознание помутилось и поплыло. Ударившись коленками о землю, я поняла, что упала на колени у его ног и это было последним, о чем я подумала, прежде чем отключилась, а когда очнулась, оказалась на развалинах старого замка.

Я не сразу поняла, где именно нахожусь, напитавшаяся влагой одежда холодила и без того озябшую кожу. Я смотрела на затянутое ветвями хмурое небо, такое же, как в день помолвки королевы, и не сразу поняла, что вокруг меня стены замка.

Ни крыши, ни этажей. От него остались только скелеты стен. Раскинувшись на камнях, я какое-то время смотрела вверх, не шевелясь и толком не дыша. Влажный туман оседал на коже, пока я резко не вдохнула его и не выдохнула небольшое облачко теплого пара. Голова гудела.С трудом поднявшись на локтях, я огляделась.

Тот самый замок, по ледяному полу которого, я бегала совсем недавно. Не осталось ничего, кроме оплетенных корнями стен. Одна реальность накладывалась на другую, и я не могла понять, какая из них та самая, настоящая, а какая нет.

С трудом поднявшись на ноги, я оступилась и упав на одно колено, снова больно ударилась им. Боль вернула ощущение реальности, и я поняла, где именно она. Растерев ногу, я снова поднялась и только тогда заметила волчицу. Она стояла в заостренной арке и смотрела на меня. Почему-то мне стало стыдно, словно это я избила его плетями, но ведь это же была не я?

Наверное, это все было слишком для меня. Все, что я увидела и мертвенно-бледное лицо Алекса, привязанного к столбу, а еще ее смех, все это стояло перед глазами и продолжало звучать несмотря на то, что все закончилось и я стояла среди руин.

Эти руины меня окончательно добили. Я ходила по этому замку, по его коридорам с гобеленами и тяжелыми шторами. Там стояли кровати из темного дерева с расшитыми балдахинами. Там ходили войны и женщины в пышных платьях, а теперь от всего этого остались руины. Голые стены, оплетенные корнями. Нет даже этажей, только стены и зияющие пустотой окна в них.

Не было сил сдерживать себя да и не пред кем мне тут было держать лицо. Хватит с меня этого придворного лицемерия, с его непроницаемыми лицами-масками. Вытирая застилающие глаза слезы и тихо подвывая, я, осторожно ступая по камням, дошла до волчицы. В голове мелькнула мысль о вороне, но ту быстро смыло слезами.

До дома я добралась на спине у волчицы, продолжая плакать и пытаясь прогнать как-то воспоминания о последних минутах моего пребывания там. Я стояла напротив него, меньше чем на расстоянии вытянутой руки. Я стояла фактически вплотную, видя, как судороги пробегают по его телу, как мелкая дрожь сотрясает конечности, а челюсть плотно сжата. Он не кричал. Он так и не закричал. Может быть, в конце он закричал, но я этого уже не увидела.