Книга Хозяйка забытой усадьбы, страница 177 – Александра Воронцова

Так что сейчас определенно было не время для мягкосердечия.

Мне нужно было дождаться, когда путь для побега станет свободен.

Кальдерра же, наконец, сориентировался на проклинающем меня на все лады голосе в дымном пространстве, увидел меня, и глаза его вспыхнули ненавистью.

Мой взгляд не уступал. Я живо вспомнила кровоподтеки на руках Флоранс. В эту минуту не имело значения, соперница ли она мне и какое место в жизни Рина занимает, никто не должен так обращаться с женщиной.

Капитан двинулся ко мне, доставая что-то из-за пояса, а я переложила лезвие в руке поудобнее. Только грядущая новая опасность, увы, отвлекла меня. Я все еще контролировала хватку Грегори, но ему удалось сорвать портьеру и начать ее топтать. Оглянувшись на него, я упустила рывок Кальдерры и еле успела отпрыгнуть в сторону. Мороз пронесся по коже, когда я услышала звонкий свист кнута.

А в следующую секунду, темная фигура метнулась позади капитана и накинула тому удавку на шею. Я увидела взметнувшуюся влажную челку Рина, но порадоваться ему у меня не получилась, потому что краем глаза я выхватила справа замах чем-то темным в мою сторону.

Я вовремя отклонилась. Это озверевший Дантесоль пытался сбить меня тяжелой, все еще местами тлеющей портьерой. В голове прозвучало: «Просто доверься мне…»

В первый момент я воспротивилась, заподозрив в очередном ментальном вмешательстве Грегори, но требование повторилось. Мне уже был знаком этот тон, и онвовсе не походил на змеиные уговоры Дантесоля. Это был почти приказ, как он звучал бы для почти равного.

«Отпусти меня».

И я позволила. Доверилась. Отпустила.

В мгновение ока рука, державшая клинок, трансформировалась в покрытую золотистым панцирем лапу, когтищи которой сверкали сталью.

Всей пятерней я вцепилась в здоровое плечо Грегори, протыкая его когтями. Чувствовала, как иссыхает конечность. Дантесоль с воем рухнул на колени, а я обратила свой взгляд на Кальдерру, по-прежнему сопротивляющегося Рину, но уже совсем вялого и красного от натуги.

Сила внутри меня ликовала, но не могла позволить, чтобы Сангриено убил его так. Удавка – самое то для капитана, но не со спины, не так. Он должен болтаться веревке всем в назидание.

Прежде, чем я поняла, что делаю, когти-лезвия впились Кальдерре в то, что ему не положено. Тот, кто издевался над женщиной, – не мужчина. Он не должен плодиться.

Словно ножницами я рассекла плоть в паху.

В здравом уме я бы никогда такого сама не сделала, но кинжал взял волю.

«Карать – обязанность рейне. Справедливость – его мантия», – золотясь, вспыхнули на краткий миг слова перед моими глазами. – «Жалость приносит гнилые плоды».

Очнулась я, когда капитан с поросячьим визгом повис на удавке в руках Рина.

Сангриено брезгливо стряхнул его на пол.

Пнув скулящее ничтожество, он бесстрашно ухватил меня прямо за лапу, которая под его пальцами трансформировалась в обычную ладонь, и потащил наружу, туда, где не так воняло гарью, и был воздух.

Слегка отдышавшись, Рин поторопил меня.

– Главный дознаватель дал отмашку никого не брать живым. Тебе надо срочно выбираться.

– А ты? – я обессиленно прислонилась к стене, чувствуя, что меня вот-вот начнет колотить.

– Уноси кинжал, а я должен вернуться к Фабио, Мортензи пока его прикрывает, но парень сейчас беззащитен, он ждет донесения из столицы. Пошли, – поволок меня за собой Сангриено.