Книга Найди меня, держи в своих руках – не отпускай, страница 160 – Ольга Токарева

«У меня получилось… У меня получилось…» — шепчу я объятыми пламенем губами и вздыхаю в последний раз.

«Справедливость на свете есть!» — кричу и встаю, с наслаждением смотря на скрюченные горящие тела моих уже мертвых насильников.

С тоской наблюдаю за тем, как огонь с жадностью пожирает моих лисят, уничтожая последние радостные воспоминания, связывающие меня с этим миром. Пламя сжирает дверь и с воем вырывается на свободу. Подхватывает своими длинными огненными языками все, что попадается ему на пути.

Огонь хохочет, буйствует, с неистовством бросается на обои в коридоре, с диким воем устремляется вперед. Я провожаю его печальным взглядом. Чувствуя легкость и свободу, проскальзываю сквозь стены и замираю ненадолго,увидев наш с отцом дом, объятый пламенем. С безразличием смотрю, как безжалостно исчезают в огне воспоминания о нашем крошечном мире.

Но в этом мире был еще один человек. Безошибочно нахожу его среди мчащегося потока машин. Нити любви, боли и переживания пронизывают пространство, стремясь ко мне. Этот клубок спектра окутывает меня и притягивает к нему. Моя бестелесная оболочка опускается на пустующее сиденье рядом с водителем. Я с грустью смотрю на него и безмолвно шепчу: «Дядя Федя, не надо спешить».

Он словно слышит меня; его черные дугообразные брови сдвигаются вместе. Крепкие мужские руки сильнее сжимают руль, выруливая на обочину, нога до упора вжимает педаль тормоза. Взгляд серых глаз блуждает по пространству перед ним, крылья носа широко раздуваются.

— Лисенок, — произносит он и затихает, не дыша, не веря в то, что сейчас чувствует.

— Это я, — не размыкая губ, шепчу ему, глажу черные с проседью волосы.

— Лисен-о-ок, — рычит он. Сжимая руль до белизны костяшек, опускает на него голову, и его широкие мужские плечи заходятся в рыдании.

— Не надо, — вновь шепчу я. — Я отомстила и за отца, и за себя. Вступите в наследство, создайте фонд для детей. Можете назвать его «Лисенок».

— ВИ-КА-А-А-А! — срывается он на крик. Ударяет со всей силы кулаком по двери, пытаясь заглушить внутреннюю боль. — Что же ты наделала? — плача, шепчет он.

Я прикасаюсь своими бесчувственными губами к его мокрой щеке.

— Прощай, дядя Федя.

Обнимаю его в последний раз и взлетаю, боясь оглянуться, чтобы не видеть дикую нечеловеческую боль в глазах любимого человека.

Мне легко и свободно, я продолжаю свой полет. Вокруг мелькают незнакомые лица. Мама и отец с тоской смотрят на меня. Я, улыбаясь, стремлюсь к ним, но меня подхватывают невидимые нити и уносят в просторы вселенной. Душа трепещет от счастья и свободы, и я кружусь, смеясь, и кричу этому мирозданию: «Я могу летать! Я свободна! Я…»

Улыбка быстро сходит с моего лица. Прислушиваюсь к жалобному, пропитанному нотками скорби голосу, устремляюсь к нему. Мимо меня пролетают метеориты, мелькают одна за другой планеты, но я ни на что не обращаю внимание: я полностью сосредоточена только на источнике зова.

Огромная огненная птица появляется из ниоткуда. С криком радости она врезается в меня и заключает вкокон своих больших огненных крыльев. Я кричу, корчусь от боли из-за огня, который окутывает мою душу, и понимаю, что стремительно падаю. Пропала радость от свободы и эйфория. Вместо рук — тяжелые крылья с огненно-красными перьями. Я пытаюсь их расправить, но мне не хватает сил. Стараюсь ими взмахнуть, но они такие огромные и непослушные… И я продолжаю свое падение.