Книга Проделки Новогоднего духа, страница 126 – Ольга Токарева

Незаметно пролетел апрель. Отел завершился, и я, наконец, вздохнула с облегчением. Первые партии молодняка уже отправились на другие фермы: бычки — на откорм, телочки — на смену старым и больным коровам.

В начале мая Угрюмый, как мы его про себя окрестили с Ольгой, стал на несколько часов выгонять буренок на пастбище. Имени этого молчаливого человека я так и не узнала, но кличка, казалось, идеально ему подходила.

Май щедро наградил меня потерей пяти килограммов. В итоге за полгода я избавилась от тринадцати килограммов лишнего веса. Пришлось ехать в город за новым спортивным костюмом: старый безвольно болтался на мне, словно на вешалке, и выглядел, как застиранное полотенце.

Лавандовый цвет спортивного костюма и белая футболка выгодно подчеркивали мою новообретенную талию, душа пела, когда я, окрыленная, совершала очередной променад по окрестностям деревни. Приблизившись к дому Лебедевых, я вдруг уловила сквозь листву кустов сдавленные звуки возни и испуганный детский плач.

Сердце болезненно сжалось. Словно обезумев, я ринулась в заросли, где предо мной предстала неприглядная картина: двое мальчишек, лет десяти на вид, повалили девчушку на землю и осыпали ее градом ударов.

— Ах вы, мелкие разбойники! — прошипела я, закипая от гнева. — Вдвоем на одну! Где ваша совесть? — с этими словами я схватила их за уши. — Сейчас я вам уши-то пооткручиваю, будете потом всю жизнь жалеть!

— Ай! Ай! — заголосили они в один голос. — Тетенька, отпустите нас!

— А где же волшебные слова? — строго вопросила я.

— Мы больше не будем, — заскулили они. Едва я выпустила их, они сорвались с места.

Удирали они с невероятной скоростью, только пятки сверкали, и то и дело оглядывались, словно боялись, что я брошусь в погоню и преподам им урок на всю жизнь. Я присела рядом с девочкой и, подхватив край футболки, бережно вытерла ее заплаканное личико, протягивая руку: — Ну же, вставай. Они убежали, больше тебя не тронут.

Девочка поднялась, вся дрожа от рыданий, и машинально поднесла грязные руки к глазам.

— Э-э-э, не надо, — остановила ее я. — Хочешь конъюнктивит заработать? Онаотрицательно замотала головой, опустив взгляд, и, казалось, вот-вот разревется с новой силой. — Ну, тише, тише. Ничего же страшного не случилось.

— Платье грязное, бабушка будет ругать, и колготки порвались, — проныла она, не унимаясь.

— Ерунда, — успокоила я ее. — Пойдем ко мне. Выстираем твои вещи, а день сегодня солнечный, все быстро высохнет.

Пока стиральная машинка убаюкивала детские вещи, я, напевая что-то себе под нос, испекла гору золотистых оладушек. Заварила чай с душистыми листьями смородины, и вот мы с Аленкой уже сидим на веранде, с наслаждением уплетая эти пышные, румяные солнышки, щедро обмакивая их в густую деревенскую сметану.

Что ни говори, а домашние молочные продукты — это нечто особенное. Молоко для них я брала на ферме у одной коровы с шелковистой шерстью. Не часто, конечно, но иногда баловала себя. В чулане пылился старенький сепаратор, и я старалась давать ему работу. Перегоняла молоко на жирные сливки, взбивала из них нежную сметану, а из сметаны — сливочное масло, тающее во рту. Всем премудростям научилась в первый же год своей деревенской жизни.

Поглядывая на Аленку, с ее щечками и подбородком, вымазанными в сметане, я невольно улыбалась. Моя старая майка, которую она надела, забавно смотрелась на ней, но, кажется, ей было все равно.