Книга Самозванка в Небесной академии, страница 60 – Арина Теплова

Я видела, что разговор стал его раздражать, и он говорил через зубы. Хотя минуту назад, едва я вошла он был доволен, как мартовский кот, что я пришла. Сейчас же он явно закрылся и стал вести себя агрессивно и ехидно.

— Да, Николя хотел угодить мне, потому и…

— Сути дела это не меняет, — перебил он меня. — Значит, его интрижки с девицами для него важнее устава академии. И это очень и очень скверно. Потому на гауптвахту он попал заслуженно.

Кто бы говорил! От возмущения у меня даже щеки покраснели. Этот наглый ректор не видел бревна в собственном глазу. Значит, Николя нельзя было сводить девушку в кафе, а ему, Бетфорду, можно было любую девицу шпилить даже в своем кабинете?

Каково! Или то, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку?

Похоже, что так.

— Но раз ты так переживаешь за своего друга Николя, — слово «друг» он выделил какой-то неприятной интонацией, как будто произнес вместо него слово «хахаля», — то я могу смилостивиться над ним и сократить его пребывание на гауптвахте.

— Именно об этом я и прошу. В благодарность я могу помочь работой где-нибудь в академии, или в библиотеке, или в академическом парке с растениями, например.

— Дельное предложение, Софи! — пафосно заявил Бетфорд, усмехнувшись. — Вот теперь я вижу, что ты действительно переживаешь за своего друга и хочешь помочь ему.

— Так и есть, — закивала я.

— Хорошо. Тогда, если ты согласна помочь своему другу, придётся отработать.

— Я согласна. Что надо делать?

— Ты и так знаешь, Софи, — произнес он хрипло. — Но я всё же озвучу: приходи сегодня вечером, около полуночи, сюда. Выпьем вина и... ну, ты поняла.

— Что?

— Если будешь послушной и нежной со мной, как раньше, так и быть, завтра поутру сниму наказание с твоего Николя.

— Я не это имела в виду, — пролепетала я пораженно.

— Неужели? А я как раз подумал, что ты об этом.

— Этоне так. Я говорила о достойном труде и помощи, а не об этом...

Бетфорд откинулся на спинку стула и криво усмехнулся.

— Уж передо мной-то не строй из себя скромницу, Софи. Когда мы оба знаем, что ты далеко не пуританка.

Его глаза прошлись по мне раздевающим взглядом, и на губах появилась похабная усмешка.

Я сжала кулак.

Он перестанет когда-нибудь считать меня маленькой «шлюшкой»? Или нет? Так и будет постоянно намекать на моё недостойное поведение в прошлом?

А если я изменилась? Если стала порядочной и скромной девицей? Он мог это допустить? Нет? Даже сама Софи могла изменить своё поведение, если бы захотела. А я даже не она. И за последние три месяца я даже повода не давала считать меня легкодоступной девицей. Но этот мерзавец ни в какую не хотел понимать этого. И постоянно сводил наше общение к какому-то похабному водевилю, где он грязно приставал и делал гнусные намеки, а я давала ему пощёчины. Видимо, ему нравилось это, раз он опять начал унижать меня этими своими «гнусно-сладкими» предложениями о встрече.

— Я не буду этого делать. Это гнусно и аморально.

— Да? Ну, тебе виднее, Софи. Хотя смотрю, что ты не научилась быть благодарной и более сговорчивой. А продолжаешь упорствовать и строить из себя монашку.

— Я пришла только сказать, что смогу отработать в библиотеке за Николя, чтобы сократить его наказание, и всё! И ничего больше.

— И за это твой Николя получит ещё две недели наказания! — выдал он вдруг.