Книга С чистого листа. Ведьма общей практики, страница 167 – Елена Филимонова

Я вздохнула.

— Главное, чтобы в хорошем смысле.

Время точно застыло. Я смотрела на дверь, за которой прямо сейчас решалась судьба маленькой и очень одинокой девочки. Смотрела со страхом и мучительным ожиданием.

— Кстати, есть новости о графине, — Билл попытался переключить мое внимание на что-то другое. — Слышали уже?

Я мотнула головой. Последние три недели вся моя жизнь вертелась вокруг предстоящего заседания.

— Нет.

— Да я сам только сегодня узнал, — он доверительно наклонился в нашу сторону.

— Ее казнят? — спросил Томас.

Билл покачал головой.

— Хотели. Но после приговорили к пожизненному заключению. — Он чуть подался вперед и добавил шепотом. — В позорной яме.

— Не повезло ей, — пробормотал Томас. — Лучше уж на костер, чем такое.

— Позорная яма? — переспросила я. — Это как?

Воображение рисовало нечто вроде котлована на площади, куда помещали осужденного, чтобы каждый желающий мог лицезреть его.

Реальность, однако, оказалась хуже. Позорная яма представляла собой углубление в земле, но находилось оно отнюдь не на людном месте. Напротив: яму копали в подвале тюрьмы. Стены и пол были утеплены, чтобы узник не погиб от холода. Впрочем, к заботе о жизни это не имело ни малейшего отношения — суть наказания была именно в том, чтобы человек прожил как можно дольше. Десять, двадцать, тридцать лет. А, может, и дольше.

Яма закрывалась металлической решеткой и отпиралась лишь тогда, когда узнику подавали еду или забирали ведро с нечистотами. Для этих целей использовали веревку.

В яму не проникал солнечный свет, полностью исключались контакты с работниками тюрьмы, свидания с родственниками были под запретом. Приговоренный оказывался в полной и пожизненной изоляции от мира.

Я представила это и содрогнулась. И впрямь, еще неизвестно, что лучше: одиночество в земляной яме или эшафот.

— Обычно хватает нескольких месяцев, чтобы тронуться умом, — сказал Томас.

Звучало страшно, но мне не было жаль леди эль Фэнтон.

— Она сама выбрала свою судьбу.

Билл собрался ответить что-то, но его прервал звук открывшихся дверей. Судья и члены комиссии окончили совещание.

— Всем встать! Суд готов огласить вердикт.

Анкорет встретил нас солнечной погодой. Еще с раннего утра, когда мы выезжали из Дивной Долины, чтобы успеть к назначенному времени, в прозрачном небе не было ни облачка.

Однако, как только мы вышли из повозки и оставили ее в двух кварталах от места назначения (по случаю ежегодного праздника власти на день закрыли проезд по городу), сгустились тучи.

— Вот тебе и «ясный засушливый день», — Томас процитировал отрывок из прогноза погоды на сегодняшний день.

Здесь, как и в моем прошлом мире они не вызвали особого доверия.

— Значит, на площадь не пойдем? — расстроилась Арин и с надеждой посмотрела на меня, а затем на Томаса.

— Пойдем, если сможешь наколдовать щит от дождя, — сказала я.

Она задумалась.

— Ты тоже можешь.

— Могу, — согласилась я. — Но это ведь не мне сегодня поступать в начальную школу.

— Знаешь, я уже не уверена, что хочу туда попасть, — пробормотала она.

Я засмеялась и ласково потрепала ее по волосам.

— И кто это говорит? Арин — великая и ужасная? Идем, — я взяла ее за руку и повела за собой. — Чем раньше закончим с формальностями, тем быстрее пойдем отдыхать.