Книга С чистого листа. Ведьма общей практики, страница 118 – Елена Филимонова

Пару минут я лежала на спине, раскинув руки, смотрела в безоблачное небо, все еще пребывая во власти сонной неги.

Дебора! Остатки сна рассеялись, я подскочила, наспех оправила измятую за ночь юбку и поспешила к дому. Вбежала в столовую, а оттуда прямиком наверх в мансарду. Окно под крышей было открыто; жердочка, которую облюбовала мой фамильяр, пустовала.

Я растерянно оглядела пустую комнату. Живот рефлекторно напрягся, пальцы сжались в кулаки. Объективно поводов для тревоги не было — уж кто-то, а Дебора могла за себя постоять. Даром, что сова, которой стукнуло полтора века. И все же… Она всегда возвращалась к рассвету. Каждое утро, открывая глаза, я привыкла видеть ее мирно сопящей на излюбленном месте.

Я вышла на крохотную лестничную площадку, оглядела гостиную.

— Дебора!

Старый коттедж ответил тишиной.

Ладно, ни к чему паниковать раньше времени. Я приложила ладони к ямочке под ребрами. Закрыла глаза, медленно втянула носом воздух, и также медленно выдохнула через рот, направляя все внимание на то, как кислород добирается до легких, наполняет их, обращается в углекислый газ и выходит наружу. Сердце замедлило ритм, дыхание успокоилось.

Так-то лучше, Эгелина.

В моем списке средств от ненужных волнений активный труд давно уже занял первое место. Не знаю, у кого как, но у меня лично физически не получалось тревожиться, когда руки, а желательно если еще и голова, заняты делом. Слава богу, пока недостатка в них не было.

Желудок мягко, но настойчиво напоминал, что сейчас самое время наполнить его чем-нибудь сытным. Учитывая, что корзинку с пирожками дор Ховена я забыла в таверне, завтрак придется готовить самой. Забавно, но в последнее время я почти не занималась этим: Билл и Томас вконец разбаловали меня. Каждую ночь кто-то из них непременно оставался ночевать в коттедже, и по утрам, спускаясь в столовую, я обнаруживала накрытый стол, хотя ни разу не просила об этом.

Я вздохнула. В пустой комнате было как-то грустно. И дело не в завтраке — я привыкла к веселой болтовне Билла; к тому, как Том неуклюже пытался воспитывать его или подначивал меня; привыкла обмениваться с ним безобидными колкостями и слушать ворчание Деборы, когда наши перебранки мешали ей спать.

С ними этот дом был живой.

Чуть позже, убирая в мойку тарелку из-под каши, я приняла окончательное решение: сегодня же поговорю с Томасом. Дебора права, Бригетта права, Арина права — пора оставить страхи и снова начинать жить.

— Как вы, иса?

Я зашла в комнату и увидела ее сидящей в постели. На ней была свежая накрахмаленная сорочка, плечи укрывала легкая красная шаль из мягкой шерсти. Марта по-прежнему выглядела слабой, но, по сравнению с прошлым днем, лицо обрело живой оттенок вместо вчерашнего желтовато-серого.

— Утром съела тарелку каши. — Марта улыбнулась.

— Первая целая порция за три дня.

Я обернулась. В дверях, прислонившись к косяку, стоял Петер. Как и его супруга, он тоже заметно взбодрился. Их приподнятое настроение передалось и мне.

— Рада это слышать. — Я присела на край постели. — Ну, что? Готовы начать?

Второй заход дался легче. Отчасти потому, что вдохновленная вчерашним опытом, я действовала увереннее, хотя по-прежнему держала руку на пульсе. Во всех смыслах. Мне удалось расщепить треть опухоли, не исчерпав при этом собственный источник.