Книга И даром не нужна, страница 62 – Елена Шторм

Он спокойно берёт мясо и разрезает отточенными движениями.

— Вариант с детьми не прошёл бы. Когда женщина рожает, её фон слегка меняется, и это я отследил бы, дети райны должны быть только от того, кому она служит, во избежание споров. А с мужем? Нет, не интересовался.

И почему я ждала, что мои вопросы хоть немного его пристыдят? По-моему, ему доставляет какое-то тёмное удовольствие отрезать, что императорская семья берёт что хочет.

Я вздыхаю и тоже накладываю себе еды.

— Я первая женщина, которую вы кому-либо дарили?

— Ты у меня первая во многом.

Может, мне стоит принять,что он прилетел хотя бы здоровым и оттого каким-то особенно странным? Может, это и неплохо в целом для севера, для города, для меня?

Ставлю локти на стол.

— Ладно. Я изображала хорошую жену перед вашими подданными. Хотите, чтобы изобразила и перед вами? — Улыбаюсь и смотрю в льдистые глаза. — Добро пожаловать домой, мой принц. Вы выглядите хорошо. Надеюсь, вам лучше. Почему вы прилетели с утра?

Мужчина останавливает движение ножа и вилки. Пауза, которую он выдерживает, заставляет меня подумать, не перегнула ли я палку, не получилось ли… действительно нежно. Взгляд снова ловит мой — и чертовски долго не отпускает, и что-то клубится в нём, заним, и есть что-то в новом движении головы.

— Просто разбил полёт на две части, — произносит он негромко. — Может, мне не терпелось увидеть, что ты здесь наворотила, птичка.

— А на остальное ответите? Давайте так. Вы расскажете, что с вами происходит — это не дело, но это важно. Мне нужно знать.

* * *

Новая пауза.

— Всё-таки поесть с тобой в удовольствие не получится. Я учту на будущее.

— Я и так ждала ответа неделю.

Вопреки словам, муж снова принимается за еду.

Мне, кстати, не кажется, что у него какие-то образцово благородные манеры — ест он почти как обычный человек из моего мира. Разве что с ножом обращается больно ловко.

Не вовремя я об этом думаю.

— Ладно. Что, с чего тебе начать? — снисходительно смотрит принц. — Я родился без тёмной магии, конечно. Но когда мне было семнадцать, мы разносили чёрное гнездо на границе тех времён, была большая битва — и меня там ранили. Неудачно. Когда тёмная магия добирается до твоей внутренней искры, ты либо сходишь с ума, либо умираешь в муках. Говорят, я попробовал оба варианта, но во-первых, силе моей искры завидовала вся империя. Во-вторых, я был вторым наследником престола, так что меня уж попытались спасти.

Не думаю, что ему нравится это рассказывать.

Но говорит он спокойно, на последних словах разламывая хлеб уверенным движением.

— Что с вами сделали? — У меня так спокойно не получается.

— Несколько старейшин предложили запереть тьму, отделить от остальной моей силы. Мне поставили печати, которые ты имела удовольствие видеть. И они работают. Правда, не идеально. Каждый раз, когда я колдую, в мою магию рискует пробиться немноготемноты. Она копится, как грязь в колесе. Понятно?

Киваю: да, конечно. Но он как будто даже удивлён немного, что мне понятно.

— Но вы же один из лучших магов. Вы колдуете направо и налево.

Теперь мужчина, потянувшийся за кружкой с медовым отваром, останавливает руку.

— Какты меня назвала? — произносит так ласково, что я невольно прочищаю горло:

— Вы — лучший маг империи.

— Иногда я сдерживаюсь, — изгибает губы принц. — Что ещё? Есть и небольшие преимущества. Со временем я понял, что раз у меня есть доступ к тёмной силе, я могу использовать её. Правда, обычно это загрязняет искру ещё сильнее. И удобней всего Дредгару: всегда можно отослать меня в новую дыру, обосновав тем, что тут нужны уникальные таланты.