Книга И даром не нужна, страница 37 – Елена Шторм

Этот день, в отличие от прошлых, пасмурный и даже тёмный. Небо затянуто грозовыми тучами. Меньше всего я хочу опять попасть под дождь в небе — но надеюсь на удачу.

— Сядете со мной? — спрашиваюпосланника. — Или рядом полетите?

Он усмехается. Садится в итоге на заднюю лавку как на жёрдочку:

— Ну хорошо, матрона. Видите тот выступ? Нам туда.

Недалеко, и правда.

Я прикладываю руку к небольшой пластине под рулём, сдвигаю её.

— Привет, — шепчу духу. — Прости, что вчера гуляли совсем мало. Сегодня будет настоящий полёт.

Он не отзывается на мои утешения. Но… иногда мне кажется, что когда я стала разговаривать с ним, он почти перестал стонать в небе.

Наверное, это самообман. Мне нужно чем-то утешать себя, чтобы не свихнуться — и вот, пожалуйста. Я даю обещания саням.

— Полетели. Ты же чувствуешь скалу впереди? Вон туда сейчас полетим. Повыше, как тебе нравится, а?

Даже не смотрю на посланника гарпий — пусть думает, что хочет.

Рисую на пластине небольшой узор из прямых линий — и мы отрываемся от земли.

Вылетаем из-под навеса, берегущего сани от непогоды, взмываем с крыши.

Летим.

Посланник слегка шуршит и снова балансирует крыльями. Я вдыхаю полной грудью — такой редкий нынче запах свободы! Нужная гора приближается, и быстро. Но чтобы долететь до неё, надо преодолеть несколько других холмов.

Небо вдруг грохочет. Вдалеке бьёт молния, раскалывая всё удовольствие.

— Чёрт, — ругаюсь. Нет, вот поймать удар молнии в воздухе будет глупым концом моих страданий! Прошу духа снизиться и заодно лететь быстрее. К счастью, гром ещё далеко.

Мы слегка прижимаемся к скалам. Пролетаем над одной, над другой…

Взметнувшиеся с неё пятна я вижу позже, чем могла бы.

Но даже увидь раньше — вряд ли что-то бы изменилось!

Повозка вдруг вздрагивает. Что-то врезается в неё снизу! Перед глазами мелькают чёрные крылья и перья. Посланник кричит, взлетает, распарывая сиденье.

Но стоит ему оторваться от саней — как его перехватывают чужие когти.

Полдюжины гарпий — таких же, как мой спутник, но быстрых, чёрных! — накидываются на повозку.

Руль вылетает из рук. Я тоже кричу. Сани начинают крениться. А через миг меня уже хватают руки каких-то мужчин.

Хватают и отдирают от сиденья!

Я оказываюсь в небе. Без помощи и без опоры! Воздух попадает в горло, и только это, кажется, не даёт закричать ещё истошнее. Я не понимаю, что вижу — всё мешается и переворачивается. Единственное, что я вдруг различаю — неожиданно чёрные глаза моегообидчика и словно измазанное сажей лицо.

Сани летят на скалы. С оглушительным треском бьются о камень.

А следом за ними падаем и мы.

Меня так сильно дёргает вверх, а потом вниз, что на несколько секунд я, кажется, теряю сознание.

Когда открываю глаза — лежу на земле. Почти. Кто-то хватает меня под руку, с силой тянет. И кричит:

— Вон, пошли вон! Прочь! — Это голос посланника — срывающийся, испуганный. — Не надо, не убивайте нас!

Дрожь пробирает тело. Я пытаюсь прийти в себя и подняться, тут же.

Каким-то образом я жива. И нев руках обидчиков. Почему? О, они вьются вокруг — чёрные и жуткие.

Что это? Похищение?

Я вдруг не могу понять точно. Освещение странное! Вокруг темно — будто на самом деле я пролежала на земле два часа и наступил глубокий вечер. А в руках посланника что-то светит, как лампа. Свет выхватывает из темноты фигуры мужчин-гарпий. Какие же они страшные! Вытянутые тела, все лица в непонятных чёрных венах. Тёмные крылья молотят воздух. Один подскакивает к нам — но посланник тычет светом ему в лицо, и он отлетает обратно.