Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 121 – Надежда Фатеева

Мы шли молча, цепляясь за выступы, чувствуя, как ветер, ещё внизу ласковый, здесь наверху хлещет со свистом, пытаясь сорвать с камня. Я шла впереди, Лео — сзади, готовый подстраховать. Это было наше негласное правило.

Когда мы выбрались на плиту, дыхание перехватило. Не от страха высоты — от простора. Закат действительно был «сильным». Солнце, огромное и багровое, садилось не за холмы, а как будто прямо в бескрайнее, волнующееся море лесов итуманов, что раскинулось до самого горизонта. Это были Гибельные земли, но с этой высоты они не казались гибельными. Они казались… безграничными. Тайными. Живыми.

С другой стороны, за спиной, в лучах заката золотились купола обработанных полей, дымок из труб далёкой деревеньки, и где-то там, за многими милями, угадывался бледный отсвет мрамора столицы. Наша Империя. Дом.

Мы стояли рядом, плечом к плечу, и молчали. Слова были не нужны. Они были сказаны в тяжёлых разговорах с отцом, в тихих вечерах у камина, в совместной работе над укреплением ворот, в спорах о том, где ставить новую печь.

Лео первым нарушил тишину, но не голосом. Он просто взял мою руку в свою. Его ладонь была шершавой, тёплой, настоящей.

— Когда-то, — сказал он тихо, почти чтобы ветер не унёс, — я стоял на балконе дворца и смотрел на эти земли как на владения, как на груз, потом я бежал по ним, видя в каждом дереве укрытие, в каждой тени — угрозу. А теперь… теперь я смотрю и вижу просто землю. Нашу землю, ту, что нужно понимать, слушать и охранять не потому, что должен, а потому что это — правильно. Это — наш выбор.

Я прижалась к его плечу, глядя, как последний луч солнца выхватывает из тени далёкую, извилистую ленту реки. — Знаешь, что я вижу? — спросила я. — Я вижу бесконечный список дел, там, вон, на том склоне, оползень начинается — надо укреплять. В той части леса, по сообщениям Элоры, тварь какая-то новую нору рыть начала, надо разобраться. Гномы предлагают проложить акведук из их горного источника — нужно просчитать выгоду и риски. У Люка сегодня колено болело — надо заказать у эльфов ещё их мази… — я замолчала, чувствуя, как на губах появляется улыбка. — Я вижу работу. Нашу общую, бесконечную, важную работу. И это… это прекрасно.

Он рассмеялся, и ветер унёс его смех в пропасть. — Только ты могла превратить вид на вечность в список дел. — А как иначе? — пожала я плечами. — Вечность состоит из моментов, а моменты — из решённых вопросов. Мы с тобой, мой генерал, специалисты как раз по решению невозможных вопросов.

Он обернулся ко мне. В его глазах, отражавших закатное небо, я увидела всё: шрам от моей неудачной шутки про «драконью ипотеку», тихую гордость за восстановленный сад, усталость после сегодняшних переговоров, и ту самую, глубинную уверенность, которая теперьбыла его основой. — Я не думал, что когда-нибудь скажу это, но… я счастлив, Алисия. Здесь. С тобой. С этим ветром, с этим списком дел, с этой вечностью в виде оползней и гномьих акведуков. Это и есть та свобода, о которой я мечтал, даже не зная, как она выглядит.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Это был не страстный поцелуй отчаяния или триумфа. Это был спокойный, но очень ласковый поцелуй — печать на договоре. Договоре о совместном пути. О доме. О деле всей жизни.