Книга Омега для альф, страница 89 – Алисия Небесная

Улыбаюсь, глядя на двух таких разных мужчин рядом со мной. Сын засыпает, прижимаясь ко мне, а в груди разливается тёплое, глубокое чувство — это утро, простое, мягкое, сонное, — идеальное.

— А когда у них случится первый оборот? — спрашиваю тихо, глядя на Дина, который сопит у меня на груди. Его ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты… Совсем ещё малыш, а внутри уже зверь.

— Где-то к двум годам, — отвечает Кристиан, лениво проводя пальцами по моей талии. — До этого они ещё не раз успеют устроить нам весёлую жизнь.

— Особенно Лекси, — фыркает Алекс, открывая один глаз и усмехаясь. — Эта девица уже с характером родилась. Толкается, требует своего… От парней у неё точно отбоя не будет.

Я приподнимаю бровь, поворачиваясь к нему.

— Не рано ли ты о корнях заговорил, а?

Алекс смеётся, подтягиваясь ближе и целуя меня в плечо.

— Вот именно поэтому и говорю — надо заранее готовиться. А то вырастет и начнёт глазки строить каким-нибудь волчатам.

Кристиан усмехается вответ, но в его взгляде уже читается то знакомое напряжение:

— Пусть только попробует кто-то из чужих…

— И похороны сразу? — качаю головой, не сдерживая улыбки.

— Нет, — хмуро отвечает Кристиан. — Сначала предупредим. Один раз.

Алекс добавляет с ухмылкой:

— А потом уже похороны.

— Посмотрим, — вздыхаю, пряча улыбку в подушку. — Вдруг однажды к нам явится обаятельный волк и… покарит нашу девочку. Красавец с глазами, как у ночи, сильный, достойный.

Слова звучат легко, игриво, но в голосе скользит мечтательная нотка. Почти как будто я и сама не против упасть в крепкие руки такого красавца.

— Мне не нравится ход твоих мыслей, — вдруг слышу рядом.

Алекс больше не выглядит сонным.

Потом нависает надо мной, его лицо всего в паре сантиметров от моего.

— Тебе нас мало? — рычит тихо, и в его голосе — не гнев, но чистое, необузданное собственничество.

Глаза горят. Волк внутри явно не в восторге от того, что его девочка во сне уже выдает дочь какому-то мифическому «обаятельному».

— Это была гипотеза, — шепчу, не в силах сдержать усмешку. — Лет через двадцать… может быть.

Кристиан аккуратно поднимает Дина с кровати, легко прижимает его к себе. Его движения — тихие, уверенные, почти обыденные, но я знаю: в них — трепет, любовь и контроль.

Он выходит, оставляя нас с Алексом в полумраке спальни.

Стоит двери закрыться, как воздух меняется. Становится плотным. Заряженным.

Алекс уже склонился надо мной. Его ладони ложатся на мою грудь — смело, жадно, будто он ждал этой минуты слишком долго. Я замираю, и сердце мгновенно сбивается с ритма.

Он накрывает губами мой сосок, язык скользит по чувствительной коже, а потом он чуть втягивает его в рот. Я едва не вскрикиваю, выгибаюсь навстречу, чувствуя, как всё тело вспыхивает изнутри.

Сдержать себя невозможно — только выдох, дрожащий, срывающийся с губ.

— Громкая девочка, — усмехается Алекс, его голос вибрирует в груди и отдаётся в моих костях. — Чуть тронешь — и уже поёт.

Его ладонь скользит вниз, по животу, к бедру, и я чувствую, как каждый его миллиметр притягивает меня к краю. Он действует неспешно, но прицельно — исследует, изучает, дразнит.

Хватаюсь за него, теряюсь в жаре его тела, в аромате кожи и грубоватой щетине, царапающей мой подбородок, когда он целует ниже.

А потом снова открывается дверь. Тихо, почти неслышно.