Книга Омега для альф, страница 87 – Алисия Небесная

Она вздыхает, двигается ближе, прижимается ко мне, её пальцы едва касаются моей груди, будто проверяя, что я здесь.

— Спи, — шепчу, касаясь губами её лба.

Алекс медленно поглаживает её по спине, его движения ленивые, размеренные.

— Сладких снов Клэри, — повторяет он. — Засыпай.

Я чувствую, как её дыхание замедляется, как её тело становится мягче.

Глаза ещё пытаются открыться, но веки уже тяжелеют.

Она борется, но усталость берёт верх.

Целую её в висок, ощущая, как она тихо шепчет что-то несвязное, а затем полностью погружается в сон.

Алекс встречается со мной взглядом через её плечо, его глаза тёмные, но спокойные.

Мы оба знаем, что на этой войне победить можно только так.

Я не помню, когда сам провалился в сон.

Последнее, что ощущал — тёплое тело Клэри, её дыхание, смешанное с дыханием Алекса, тишину, которая впервые за долгое время не была тяжёлой.

Помню, как прислушивался к её сердцу, как чувствовал, что она действительно расслабилась. Она вымотана.

Алекс, лежавший за её спиной, тоже замедлил дыхание. Он ещё какое-то время гладил её по плечу, лениво, задумчиво, но затем его рука расслабилась.

Я помню, как посмотрел на него, встречаясь с его тёмным, уставшим взглядом.

Никаких слов не понадобилось.

Этой ночью не было нужды обсуждать, анализировать, контролировать.

Мы просто лежали, окружая её, нашу волчицу. Нашу пару.

Помню, как склонился к её щеке, просто чтобы почувствовать её близость, как почувствовал тепло её губ, когда не удержался и коснулсяих в темноте.

Как её тело мягко прижалось ко мне, неосознанно, во сне, будто даже там, в глубинах бессознательного, она знала, что мы рядом.

А потом и я погрузился в тишину.

Плач. Резкий, требовательный.

Он пронзает утреннюю тишину, тянет меня из сна, заставляя мгновенно проснуться.

Я не сразу понимаю, где нахожусь. Комната полна ещё ночного тепла, но воздух уже другой — свежий, утренний, напоённый запахами дома.

Чувствую, как Клэри рядом начинает шевелиться.

Алекс тоже просыпается, тихо чертыхаясь сквозь сон.

Потом снова — плач, теперь громче, с другой стороны дома.

Я резко открываю глаза.

Клэри уже садится, тянется к нам, потом к кровати, моргая.

— Дети, — её голос всё ещё наполнен сном, но в нём звучит тревога.

Я поднимаюсь первым, уже направляясь к двери.

Алекс тоже вскакивает, перекидывая через голову рубашку, не торопясь застёгивать.

Клэри спрыгивает с кровати, но я оборачиваюсь и качаю головой:

— Ложись. Мы сами.

Она уже открывает рот, чтобы возразить, но Алекс с ухмылкой шлёпает её по бедру.

— Ты родила два дня назад, женщина. Выдыхай.

Она щурится, но всё же останавливается.

Я ухмыляюсь, замечая, что её губы дрожат от подавленного смеха.

— Принесите их сюда, — уступает она.

Алекс кивает.

— Уже в пути.

Мы выходим из комнаты, шаги быстрые, напряжение в телах всё ещё присутствует.

Но это другое напряжение.

Теперь мы не бежим на разборку.

Теперь мы просто идём к нашим детям.

И это, чёрт возьми, единственное, что теперь действительно имеет значение.

Просыпаюсь от громкого, возмущённого плача.

Судя по звуку — это Лекси. Она всегда требовательнее, голос звонкий, и если уже кричит, значит, ждать не намерена.

Моргнула, пытаясь собраться с мыслями, но ещё не успела толком пошевелиться, как рядом ворчит Алекс: