Книга Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер, страница 64 – Ирина Манаева

Мужчины смотрят в мою сторону сперва с удивлением, ещё бы: леди не чурается грязной работы. Но спустя пару часов, осознавая, что я никуда не денусь, и для меня это не просто развлечение, проникаются ещё большей симпатией. А вот Мита, наоборот, приходит в ужас, стараясь увести меня отсюда, а потом машет рукой, понимая, что это бесполезно. Бурчит, что неудивительно, отчего муж от меня отказался.

Только она не знает истинных причин, как поведения Эйтлера, так и моего секрета. Он мне не муж.

Справившись с первым этажом, отправляемся наверх, где флигель нуждается в мужских руках.

Крыша внутри оставляет желать лучшего. В нескольких местах виднеются тёмные пятна - верные признаки протечек. Мэт разыскал лестницу, ожидая похвалы. Он как большой ребёнок, почувствовавший ласку, готов быть полезным. И чёрствое сердце можно растопить добротой.

Вооружившись фонарем, внимательно осматриваем потолок. Плотник забирается, принимаясь латать дыры изнутри, укрепляя прогнившие доски и заделывая щели паклей и просмоленной тканью. Что касается внешней стороны, обещается прийти на днях с сыном, который куда проворнее его в этом деле, да и легче по весу.

Когда подходим к этапу обустройства самих классов, во флигеле помимо мужчин, которых заметно прибавилось, и детей, что почувствовали себя здесь, как дома, женщины: матери, сёстры и бабушки. Такое событие взбудоражило деревню. Все хотели посмотреть на странную леди, которая намерена открыть школу для всех желающих, чтобы обучить их азам. И с каждым днём вофлигеле всё больше и больше народа.

Мэт ругался, что поместье превратилось в паломнический центр, но стоило мне только обнять ворчуна, как он становился куда покладистее. И даже сварливая Мита не имела власти над братом, обзывая меня за глаза ведьмой. А я не сердилась. Во мне словно что-то поменялось, я перестала быть знакомой себе женщиной, а стала кем-то другим. Словно из гусеницы превратилась в бабочку.

Радует, что дерева в достатке, и могу себе позволить спилить какую-то часть, чтобы облагородить будущую школу.

На бумаге набрасываю дизайн комнаты, показывая её собравшимся. Около десятка шей вытягиваются, намереваясь узреть картинку. И я решаю, что первостепенной задачей станет доска, которую разместим на одной из стен. Конечно, сделать класс современным у меня не выйдет, но следует озаботиться традиционным набором: столами, стульями, тетрадями и ручками.

Парту чуть в наклон с открывающимися крышками показываю столяру на рисунке. Он чешет голову, смотря на сына, и протягивает ему эскиз.

- Будет вам стол, - хитро прищуривается тот, смотря на меня откровенно с интересом. Его взгляд блуждает не только по лицу, но и по небольшому декольте моего платья. Если он думает, что я не прочь позабавиться – его ждёт разочарование. У меня нет интереса до мужских штанов. Но это можно смутить Маорику Эйтлер, ту, чьё место я заняла, но не меня настоящую.

- Не стол, - качаю головой. – А пятнадцать столов.

Улыбка с его лица исчезает, он сдвигает брови, ожидая, что я скажу, будто пошутила. Но это не шутка. Пятнадцать - это сперва. Уже сейчас в школе то и дело крутятся около тридцати детей. Не сразу, лица менялись, но я примерно прикинула тех, кто интересуется новым местом.

Вскоре во дворе застучали топоры и завизжала пила. Из грубых, необструганных досок рождались длинные столы-лавки и простые табуреты - прочные и устойчивые, рассчитанные на детскую неусидчивость. Я ходила и лично следила за процессом, проверяя, чтобы высота парт соответствовала росту будущих учеников.