Книга Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер, страница 44 – Ирина Манаева

Он замолкает, но не убирает рук от заплаканного грязного лица. И я понимаю, что ловит каждое моё слово.

- Для кого ты собирал их?

Вдруг дети, что стоят впереди, испуганно бросаются бежать, а над нашими головами раздаётся выстрел.

Только что в нашу сторону стреляли, и я вздрагиваю, резко оборачиваясь. В нескольких шагах от нас стоит мужчина с ружьём, у которого дымится ствол. И, кажется, это брат женщины, которую Эйтлер оставил здесь за главную.

- Вы стреляли в детей?! – мои глаза открыты настолько широко, насколько можно.

- Это отродье повадилось ходить в поместье, чтобы красть.

- Грибы? – не верю своим ушам. – Они растут повсюду, и оттого, что кто-то собрал их себе на обед, никто не обеднеет.

Мужчина подходит ближе, кривя рот. Я не видела его так близко раньше, лишь из окна, но он на одно лицо с сестрой, впрочем, характером тоже. Такой же мерзкий и отвратительный. С лица воду не пить не про него. Сейчас совпало то, что внутри, с тем, что снаружи.

Волос почти нет, только какой-то странный пух пробивается на макушке островками. Прикус явно стоит выправить, потому что несколько зубов выпирают так, что ему приходиться постоянно натягивать на них губу. Глаза широко посажены и смотря враждебно. Коренастый и сутулый. И что-то мне подсказывает, что рождён вместе с сестрой двумя близкими родственниками.

- Мне велено охранять Фрейтен Хилл от воришек, - забрасывает ружьё на плечо, заглядывая мне за спину, где, ухватившись за юбку, прячется ребёнок. – Отойдите, леди, и я пристрелю его на месте. Каждому известно, что проникать на территорию строго запрещено. Другим будет не повадно ходить сюда.

- Да вы с ума сошли?!

Неужели, каждый мужчина в этом мире возомнил себя вершителем чужих судеб, будь то женщина или ребёнок. Какое право имеет этот ужасный во всех проявлениях человек решать, кому жить, а кому умереть?

- Я хочу, чтобы вы покинули поместье! – принимаю решение, и ответом мне звучит каркающий смех.

- Я не нанимался к вам, - он громко собирает слюну, вытягивая её из носа, а потом плюёт рядом, показывая, что никакого уважения ко мне выказано не будет. – Мне платит лорд Эйтлер, и указаний касательно ваших приказов не поступало. Наоборот, он велел приглядывать за женой, потому что намекал на ваше легкомыслие.

Мои щеки вспыхивают. И это говорил тот, кто берёт себе вторую жену?

- Не беспокойтесь, Леди Маорика, мы напишем письмо Гордену Памру, уполномоченному по рассмотрению дел, в которых простолюдины неподобающе относятся к титулованным особам,и тогда он назначит наказание. И кто знает, в каком настроении будет Горден, потому что однажды он отправил одного беднягу на каторгу, потому что тот недостаточно низко поклонился герцогине.

- Как же ты пошлёшь письмо, гнора, если, кроме меня и Миты здесь никого нет?!

- Следи за выражениями, - поджимает она губы, а я осознаю, что незнакомое слово означает какое-то ругательство. – Если думаешь, что можешь безнаказанно стрелять в детей и хамить леди и её служанке, то спешу огорчить – законы Лаории в этом будут на нашей стороне!

- Я здесь закон, - усмехается кривой улыбкой негодяй. – И пока вы здесь будете жить по моим правилам.

Я внутренне негодую. Да кто он такой, чтобы указывать мне, по чьим правилам должна жить?