Книга Надеюсь, увидимся еще не скоро, страница 46 – Габриэль Коста

Она встряхнула головой, пытаясь напомнить себе, что не идет на свидание с Джихваном, а устроила ему слежку. Его поведение окончательно запутало ее.

Он позволил Минджу доесть свое чапчхэ тем, что перестал сверлить ее глазами и решил поразглядывать людей вокруг.

– Спасибо большое.

Джихван поклонился слишком низко, явно благодаря официантку больше необходимого. Оценивая его рост, девушка даже растерялась от такой искренней благодарности. Хорошо, что он пришел сюда в другой одежде, а не в похоронном костюме.

Они с Минджу направились к выходу, но, еще не покинув рынок, ощутили, как ночь сорвала декорации дня, прогоняя духоту и солнце. Чем больше они приближались к выходу, тем легче дышалось.

Дорога до машины прошла в приятной тишине. Джихван пытался сдержать настырную улыбку. Люди выходили с работы, а кто-то уже из кафе и баров, покачиваясь, город оживал и загорался другими «цветами»: молодости, свободы, легкой печали. Наевшись и немного расслабившись после нервного дня, жнец шел, не чувствуя мартовской прохлады, не замечая косых взглядов, кроме одного… взгляда Минджу, которая не знала, как ей реагировать на почти детское, наивное поведение Джихвана.

В этот раз они добрались до дома без каких-либо неловких моментов. Никто ни на кого не падал. Джихван самостоятельно открыл дверь, отстегнулся и покинул машину. В их районе они не слышали ни громкой музыки, ни криков и не смогли отыскать никого в откровенном наряде. Здесь прогуливались старики, родители с детьми, кто-то выгуливал собак.

Весь путь к лестничной площадке жнец пытался вспомнить пароль от своей двери. Он поступил крайне глупо, когда не захватил документы и адрес квартиры. Конечно, ситуация, когда тебя арестовали по подозрению в убийстве, самая стандартная, но без Минджу он бы остался на улице. Он стоял рядом и смотрел, как детектив открывала дверь, и прикидывал, как много попыток у него уйдет на взлом собственной квартиры.

Тем временем Минджу подняла на него взгляд, вопросительно вскидывая бровь.

– Куда смотришь? Иди к себе, – уточнила на всякий случай она.

От Джихвана она уже ожидала чего угодно.

– Знаю… – Он улыбнулся ей и чуть наклонился, прошептав: – Спи спокойно, Мин-Мин. Завтра обязательно куплю тебе крабик. – Он снова заправил ей прядь волос за ухо, засмеявшись, когда она, краснея, сбежала, захлопывая за собой дверь.

Он открыл свою дверь без кода, понимая, что это дело рук его начальства.

В квартире Джихван почувствовал себя одиноко. Он догадывался, что теперь к нему вернутся не только лишь радость от сытости, хорошей компании, солнечных лучей, а также не самые приятные эмоции. До того, как умереть на войне, он любил общаться и был открытым человеком. Большая семья, деревня, бедность – все эти компоненты его прошлого зародили в нем способность видеть в любом друга или члена семьи. После смерти он потерял связь с домом и землей. Работа жнеца притупила в нем и чувство одиночества. Даже само понимание времени изменилось, словно жизнь измерялась не годами, как у смертных, а переводом душ на ту сторону. Джихван осознал, что лучше всего он ощущает сам себя именно в процессе воспроизведения ритуала, а потом все словно стиралось, смывалось или сливалось в одну картинку. И вот сейчас, стоя посреди комнаты, Джихван с трудом верил – прошло семьдесят три года с его смерти.