Книга Надеюсь, увидимся еще не скоро, страница 137 – Габриэль Коста

А он так ушел в себя, что даже не кинулся ей помогать.

– Это важно… Это действительно важно. – Он посмотрел на нее, и его глаза блестели искрами воспоминаний и осколками жизни, которая разбивалась хрусталем о реальность. – Я не думал… Я не думал, что ты запомнишь.

– А я запомнила. Две тысячи напоминаний в телефоне, всякие стикеры, и попросила даже весь отдел напомнить. – Она самодовольно взяла его кофе и поставила перед Джихваном. – Так что, господин, иди в душ, собирайся, и мы поедем. Хочу после пообедать и отпраздновать твой день. Кстати, ты еще помнишь свой день рождения?

– Конечно… Хорошо.

Он взял одну из орхидей и понюхал. Запаха нет. Джихван, сбитый с толку, не ответил на вопрос Минджу, а сразу направился в душ. Сегодня он последний раз примет горячий душ, почувствует запах мыла и чувство свежести. Эти небольшие радости, доступные Джихвану-человеку, станут заблокированы для Джихвана-жнеца. В одном белье он окинул взглядом комнату, пытаясь смотреть на нее другими глазами, глазами, что еще чувствовали не хуже сердца. Минджу на кухне моет кружку, проклятый огромный фикус, разложенный диван, стол, заваленный бумагами, стеллаж с книгами, пробковая доска и шкаф с одеждой. Тут он жил. Тут его ждали каждый день и готовили по возможности вкусную еду. Тут ему дарили любовь, а главное, он сам не сдерживал эмоции в сердце, позволяя им прорываться в виде долгих поцелуев, объятий, долгих взглядов и касаний. Сюда он уже не вернется человеком, ничего человеческого от него тут и не осталось.

– Неудивительно…

Он открыл шкаф, чтобы по привычке выбрать одежду, и замер. На вешалках висели сотни платьев Минджу, рубашек, юбок, и так много фасонов, названия которых Джихван не знал. Сначала ее одежда занимала семьдесят процентов шкафа, его – тридцать, сейчас же ему принадлежал один процент – тот, что всегда будет с ним, – его похоронный костюм. Идеально выглаженный, без запаха, без каких-либо признаков, что его использовал живой человек.

Жнец достал его и вновь облачился в повседневную рабочую одежду. Черный цвет сразу же делал его кожу лица и рук бледнее со стороны. Только сейчас к нему пришла мысль: сам он от трупа немногим отличался в этом костюме. В любом случае переводить души через грань в тапочках и шортах звучит как отвратительная идея. Видимо, он так долго смотрел на свое отражение в зеркале, что Минджу успела собраться и обняла его со спины.

– Ты решил на кладбище надеть костюм? Ничего, что я так вырядилась? – Она отошла от него и покраснела.

– Ты прекрасна.

Он смотрел на ее короткое зеленое атласное платье, сложную прическу на голове из, кажется, миллиона маленьких кос с вплетенными в них орхидеями. Он знал, что стоило Минджу чуть сильнее махнуть головой, и в его сторону полетят заколки, а теперь еще и цветы. И все же он не удержался от того, чтобы мягко и аккуратно провести по ее голове ладонью. Он улыбался слишком широко для того, кто скоро попрощается на долгие-долгие годы; возможно, даже и навсегда. Он смог смутить ее еще больше, поэтому она несильно ударила клатчем по его руке и пошла обуваться. Минджу словно дала ему еще пару мгновений, чтобы собраться. Джихван похлопал себя по пиджаку, штанам и не нашел своего бумажника. Он горько усмехнулся и пошел за букетом желтых орхидей, что собирался возложить в память самому себе.