Книга Ведьмин ключик от медвежьей клетки, страница 49 – Ксан Крылатая

— Странные вы ведьмы. Одна светлая и теплая, как солнышко, а другая отзывчивая с сердцем добрым.

— А может притворяемся? — прищурилась наставница. — И сейчас я на тебя воздействую заклятьем каким…

Марех приподнял бровь, посмотрел на накрывающую его ладонь руку, подумал немного, а потом взглянул прямо мне в глаза. Не знаю почему, но сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. И чего так смотреть⁈

— Даже если воздействуете, я не против. Уверен, что зла причинить не сможете…

— Увер-рен! Ты посмотр-ри на него, Аглайя! — прохрипел севший на подоконник ворон, и зыркнул на мужчину по очереди разными глазами. — Не вр-рет! А зр-ря!

— Уверен. Потому что рядом с Огоньком никакое зло не смогло бы долго находиться.

— Тоже верно. Повезло тебе с хозяйкой.

— Хозяйкой?

Глаза оборотня подозрительно сощурились.

— Испугался? — улыбнулась наставница, а ее ворон рассмеялся каркающим смехом, который, должна признать, меня всегда пугал немного.

— Нет. Но хотелось бы уточнений.

— Так фамильяр ты теперь ее.

— Тем более! Значит любить она меня будет, — заявил этот… гад мохнатый! И улыбается вон как!

— Чего это? Не обязана, — буркнула я в ответ, сама не знаю зачем. Ведь понятно же, что своего фамильяра нельзя не любить.

Ворон тем временем прыгнул на стол, и прицелился красным глазом на лежащий передо мной кулон. Наклонил голову набок. На другой.Приблизился.

— Занимательная вещица, Аглайя, не находишь? Откуда она?

— С меня сняли, — ответил птице оборотень. И под внимательным осмотром черного глаза, добавил: — Сейчас расскажу.

Ворон встрепенулся, и запрыгнул на плечо хозяйки. А Марех, немного помолчав, видимо, собираясь с силами, или же решаясь наконец довериться, начал рассказ:

— Когда отец привел меня в дом Лауры, мне было лет семь или восемь. Куда делась мама я не знал, и он ничего не рассказывал. Просто однажды она не вернулась домой, и какое-то время мы с ним жили вдвоем. А в доме Лауры я стал замечать, что отец чувствует себя все хуже, но на мои вопросы и слова о том, что мне там не нравится, он только просил успокоиться. Говорил, что болен. Что Лаура его лечит, как может. А я просто ещё маленький и скоро привыкну к новой маме. Не привык. Я… Однажды она перехватила меня одного, и со слезами умоляла перестать докучать отцу своим нытьем. Что отец подумывает выгнать меня из дома. Отказаться… бросить, как мама. А ей не хотелось бы, чтобы я остался на улице один. Позже я понял, что она только играла. Слишком поздно. А тогда поверил. Испугался. Стал послушным ребенком, и винил себя в том, что мама оставила нас.

За несколько лет отец совсем состарился и умер. Я тогда решил уйти из дома, ведь считать ее мамой так и не начал, а больше меня ничего в том доме не держало. По глупости своей решил предупредить Лауру. Собрал вещи сразу же после похорон. Только она уговорила остаться до утра, и протянула мне мешочек, сказав, что это мне на первое время, пока не встану на ноги. Я взял подношение с мыслью, что оставлю его там, просто чтобы она наконец отстала и ушла. Что было в том мешочке я так и не посмотрел, но как понимаю сейчас, это оно, ведь больше я никогда не принимал ничего от нее. — Марех кивнул на украшение.

— Оно. Заклятье сплетено так, что начинает работать лишь при добровольном принятии из рук в руки, — кивнув, пояснила матушка.