Книга Сердце черного замка, страница 9 – Алана Алдар

Что ей было делать? Уйти? Вернуться домой (это ещё если повезёт добраться живой, говорят же, что из леса нет обратной дороги), сидеть и смотреть на агонию самого дорогого человека, понимая, что могла спасти и пожалела себя? Мать всегда отдавалась семье, жертвовала комфортом и сном ради мужа и дочери. Заслужила ли она такой расплаты? Марта сморгнула набежавшие слезы и неуверенно шагнула к магу.

Новый приступ холодного, едкого смеха ударил ей прямо в грудь, физически сдавив болью где-то под ребрами. Он не собирался ничего ей отдавать! Просто развлекался! Скучно, наверное, вот так коротать дни диким зверем в глухом лесу, а тут- редкое везенье: дурочка пришла с прошением. В самом ведь деле дурочка…

— Что вот так просто? — отсмеявшись уточнил маг. — Не зря говорят, что селянки глупы, как курицы. А если после расплаты я решу не платить по счетам? Только дурочка поверит на слово магу. Тем более сумасшедшему, — он прекрасно знал, что о нем говорят, хоть эти ограниченные людишки, чьи заботы вертятся вокруг скота да посева, совершенно не волновали. Что понимали они в этой жизни, кроме календаря посадок, рассчитанного заезжим ведуном за три золотых монеты, собранные податью со всех домов в округе. Маг поморщился, схватил тонкую руку глупой этой девчонки и Марта ощутила,как проваливается в черноту.

— Какая дурость эта твоя жертвенность, — по лицу мага скользнула тень, будто говорил он о чем-то, что сам хорошо знал. Пальцы все ещё крепко держали ее запястье. Воронка портала выплюнула их в саду. По крайней мере, выглядело все как сад. Заброшенный, зачахший, будто оставленный без присмотра дворовый пёс. Марта подняла голову — над ними поблескивало стекло тепличной крыши, покрытое пылью и кое-где даже плесенью.

— Ты вылечишь мать, — маг вдруг сделал паузу и поправился, — ДОПУСТИМ вылечишь. Тебя станут звать шлюхой, подстилкой спятившего мага. Двери дома и окна покроются коровьим дерьмом, непременно обновляемым, как только прежнее подсохнет: шлюшка мага должна отвратно вонять. Так чтоб за версту знали, в чем ее грех. На тебя и на мать твою станут смотреть со смесью злобы и отвращения. Хорошо, если не кидать комьями грязи. Друзья отвернутся, в помощи откажут. И однажды ты услышишь, как ночью спасённая тобой будет рыдать, причитая, что не сдохла, когда призывали боги, — голос его стал жёстким и почему-то тихим. Хотел ли маг напугать её ещё сильнее? Зачем говорил все это, разве есть в том ему выгода? Забрал бы, что дают и дело с концом!

Марта и сама все это понимала, каждое слово было правдой. И вывод, сделанный магом, казался таким очевидным, таким реальным, что Марта почти физически ощутила вонь навоза. Перед глазами поплыли лица селян, люто ненавидивших и боявшихся хозяина леса. Никто из них не простил бы ей связи с ним.

Магнус и тот бы побрезговал!

Марта почувствовала, как разжались пальцы на ее руке. След от прикосновения лизнуло прохладой.

— На твое счастье ты не в моем вкусе. Не люблю дурочек, — он зашагал куда-то, не приглашая за собой, но Марта послушно пошла следом, понимая, что они сюда зачем-то да пришли.

— Ты не получишь первоцвета, — они остановились у покрытых черной паутиной кустов. Впрочем, кустами эти голые скелеты не назвал бы даже художник с великим воображением. — Он погиб. Как все здесь. Его разъело чернью. — Маг говорил спокойно, но Марте показалось, будто он сожалеет. Не о ней, конечно, о своей какой-то потере. Помнил ли он это место другим? Живым и светлым, наполненным запахами цветов и жужжанием опылявших их пчел?