Книга Сердце черного замка, страница 41 – Алана Алдар

Сердце тоскливо сжимается, тьма, чувствуя настроение своего хозяина, сминает образы густым туманом. Лес чернеет,сбитая фигура рослого мужчины пробирается по тропе. Рядом идет мужчина вдвое моложе, пригибается то и дело к земле, удивленно трогает пальцами листья и ветки, будто изучая их наощупь. Тьма знает о лесе все. Потому что лес ее продолжение. Видит глазами птиц, впитывает звуки и шелестит ветками столетних деревьев.

Риэрн отлично помнит этих двоих. Глаза тут же наливаются темнотой, тоска уступает место жгучей ярости и желание уничтожить все живое кругом затапливает сознание, едва не порабощая личность мага. Он отчаянно борется с этим тягучим чувством, жгущим грудь ледяным, кусачим пламенем ненависти, прикрывая глаза, чтобы не видеть этой картины. Само собой перед глазами встает лицо Марты. Заплаканное с дикой болью на дне зрачка.

“Знала бы ты, девочка, как хорошо мне знакомо это чувство…”

— Ты убил его! Ты убил моего отца, — перемежаемые всхлипами обвинения все так же отчетливо стучат в виски.

Нет, он не убивал ее отца. Хотел, до дрожи в руках хотел убить, сминать черными щупальцами смертельного проклятья грудную клетку, пока не послышится хруст костей и кровь не пойдет из лживого этого рта. Хотел. Отчаянно, до беспамятства ненавидя этого человека. И все же сдержался каким-то чудом. Мерзавец получил по заслугам. Сам нашел свою судьбу. И сейчас Ри особенно четко понимал, как хорошо, что на руках его нет крови отца Марты. Она любила его. Тосковала и очевидно крайне болезненно переживала утрату. Риэрн не мог разбить эту веру. Пусть считает отца героем, безвинной жертвой. Пусть обманывается. Это лучше, чем правда, раздирающая грудину. Маленькая, смелая девочка, самоотверженная и преданная тем, кого любит. Она не заслуживала такого. Маг легко мог представить, как потускнеют ее глаза, увидь она другую, некрасивую сторону этой истории. Как светлое и живое внутри нее окажется похоронено под обломками рухнувшего мира. От этой картины ему самому становилось так тошно, что маг сильнее сжал пальцы на сером камне колодца. Некоторую правду лучше не знать никогда.

Пусть уходит завтра вместе с распустившимся цветком. Пусть спасет мать, пускай верит, что во всем виноват проклятый маг. Пусть обманывается, лишь бы тепло никогда не гасло в зелени ее глаз. Лишь бы в чистом, огромном ее сердце не поселилась чернота. Этому миру нужен свет. Нужен, может, даже больше, чем емусамому.

Маг открыл глаза. На серой подложке тумана, как на подушке для драгоценностей поблескивал голубоватый кулон — сердце черного замка. Так называла его мать. Ри помнил, как искореженные предсмертной судорогой родные руки, дрожа, из последних сил снимали с почерневшей шеи украшение.

— Однажды она придет. Отдашь ей сам, сынок, — он не хотел брать Сердце. Не хотел, чтобы мать снимала амулет. Не хотел терять ее!

Риэрн сжал кулак, ощущая будто бы в самом деле материнские пальцы поверх своих. Как тогда, семнадцать лет назад. Только теперь между пальцами была пустота. Обозленный на всех, одинокий, брошенный мальчишка, он лично выбросил Сердце замка прямо туда, в бездну. Бездну, забравшую его мать и отца. Ненавистную, злую и, самое ужасное, бывшую частью его самого. Иногда ему было так одиноко и больно, что хотелось выпустить всех ее тварей. Пусть бы выпили каждого в поселении, пошли на города. Пусть бы уничтожили их всех. Пусть бы смерть неожиданно пришла в их дома, как они принесли смерть в его собственный. В такие моменты рядом всегда оказывался Аэрн. Ри был ему признателен, хоть и понимал, что это давно уж не человек. Бесплотный дух, прошедший слияние с замком — единственный, с кем маг-одиночка коротал свой пустой и холодный век. Изредка приходившие сюда люди не в счет. Те, кому удавалось покинуть замок живыми, все равно забывали, что были в лесу и кого там видели. Разве не сам он пожелал этого семнадцать лет назад? Сжимая в руках материнский амулет, пока тот не хрустнул и кровь багровыми каплями не потекла по серебру цепочки.